Південноукраїнський регіональний інститут післядипломної освіти педагогічних кадрів



Сторінка15/15
Дата конвертації09.03.2016
Розмір3.84 Mb.
1   ...   7   8   9   10   11   12   13   14   15

профілактика Професійного вигорання педагогів (організаційні засоби)

У статті розглядаються організаційні засоби запобігання професійному вигоранню вчителів.

Життя людини в сучасному суспільстві неможливо навіть уявити без щоденних стресів. Професія ж педагога відноситься до тих видів людської діяльності, де фахівці найбільше потерпають від професійних стресів.

У попередніх публікаціях розглянуті суть, причини, механізм формування синдрому професійного вигорання, психофізіо­логічний механізм та наслідки стресів (№1, №2, 2008).

Оскільки фактори, що впливають на процес вигорання вчителя, можна віднести до організаційних та індивідуальних, то й заходи з профілактики цього явища існують організаційні й персональні (зовнішні і внутрішні).

Мета даної статті – розглянути організаційні способи профілактики професійного вигорання.

Організаційні захисні чинники є важливими складовими боротьби зі стресом та небезпекою професійного вигорання. Загалом, вони передбачають:



  • розуміння того, що професійний стрес та вигорання є ре­альними проблемами, що можуть впливати на педагогів;

  • ідентифікацію стресу та симптомів вигорання;

  • оцінку причин стресу та вигорання;

  • створення в організації робочого клімату з повагою до кожного працівника, атмосферою відкритого спілкування, праце­здатністю, усвідомленням реакцій, вдячністю за докладені зусилля тощо.

Велику роль відіграє стиль керівництва та управління, а також наявність груп підтримки, у яких працівники могли б ділитися та давати вихід своїм почуттям, а також шукати шляхи розв’язання проблем.

Показниками сприятливого клімату в організації є наступне:



  • Чинники, які викликають стрес сприймаються як реальні та допустимі.

  • Проблема розглядається як проблема цілої групи, а не як проблема, яку людина повинна вирішувати самостійно.

  • Загальний підхід до проблеми полягає у пошуку шляхів розв'язання проблеми, а не у пошуку винних.

  • У групі існує вищий рівень толерантності відносно порушення душевної рівноваги в окремої людини.

  • Підтримка виражається чітко, безпосередньо та щиро у формі похвали, приязні, підбадьорення.

  • Спілкування проходить у відкритій та ефективній формі. Якість спілкування є високою, зміст висловлювань є чітким та прямим.

  • Існує високий рівень єдності у групі.

  • Існує значна гнучкість у розподілі ролей, учасники не об­ме­же­ні у виконанні різних ролей. Ресурси – матеріали, соціальні та організаційні – використовуються ефективно, з рівним доступом до них.

  • Не існує субкультури насильства.

  • Не відбувається зловживаннями алкогольними та наркотичними речовинами [1].

Суттєвим чинником є також підвищення кваліфікації праців­ни­ків та їх своєчасне службове зростання, що є підтвердженням визнання професійної майстерності фахівця.

Великою мірою психологічний клімат організації залежить від керівництва: стилю управління, розподілу робочого наванта­ження; вибору й застосування методів матеріального й мораль­ного стимулювання; критеріїв оцінки результатів діяльності співробітників; забезпечення оптимальних умов для роботи (охорона, гігієна праці).

Кожен педагог є організатором навчально-виховного про­цесу, керівником класного колективу, тобто людиною відпові­даль­ною. Усвідомлення значущості власної місії, ролі сприяє роз­витку самоповаги й відповідальності педагога. Тому в освіт-ніх закладах найбільш прийнятними є демократичний, колегіаль­ний (партисипативний) стилі управління, які передбачають урахування думки працвників у процесі прийняття рішень (демо­кра­тичний), або залучення їх до управління з делегуванням відповідних повноважень (партисипативний).

Дуже важливим і дієвим чинником є прийняття й усвідом­лення колективом місії закладу – основної ідеї його діяльності.

Спільність цілей цементує колектив, надихає на творчий пошук. А творчість – один із найбільш вагомих чинників запобігання стресу.

Створення комфортного психологічного клімату – турбота не лише керівництва закладу, а кожного члена колективу. Спільні справи: свята, конкурси, походи; взаємодопомога; увага і повага до кожного, толерантність, відкритість, визнання – загальновідомі засоби створення психологічного комфорту в організації.

Треба пам’ятати, що попри значущість зовнішніх чинників, вирішальними є все-таки внутрішні: на одну ситуацію люди реагують по-різному, оскільки по-різному сприймають її.

Проте не можна й недооцінювати й організаційних умов. У наш час досить поширеним стає не лише вигорання працівників, а й вигорання цілих організацій.

Це явище характеризується саме напруженою, важкою атмосфе­рою, великою плинністю кадрів, частими «перекурами», «перервами на чай», або навпаки, практичною відсутністю неформального спілкування між колегами, залежність від керівництва, неадекватно критичне ставлення до нього, підвищена конфліктність.

На думку Н.Самоукіної [3], причинами професійного вигоряння організації виступають постійні протиріччя у стратегіч­ному й так­тичному керівництві; надмірні, нездійсненні вимоги до працівни­ків; передача відповідальності співробітникам, які не мають відповідних повноважень; відсутність об'єктивних критеріїв для оцінки результатів праці; неефективна система мотивування й стимулювання.

Дослідження вітчизняних психологів Т.Зайчикової, Л.Карамушки, С.Максимова та ін. щодо вигорання педагогічних працівників свідчать, що симтоми професійного вигорання наявні навіть у педагогів із невеликим стажем роботи.

Отже, доцільно, а на наш погляд, просто необхідно на рівні організації вживати певні заходи запобігання професійного вигорання вчителів.

Дуже дієвим засобом може стати організація тренінгів щодо подолання наслідків стреів, підвищення стресостійкості вчителів тощо. Прикладом може бути тренінг «Профілактика та подолання синдрому професійного вигорання і здійснення успішної кар’єри жінок та чоловіків у закладах середньої освіти», розроблений співробітниками лабораторії організаційної психології Інституту психології ім.Г.С.Костюка [4].

Психічне й фізичне здоров’я вчителя має стати предметом постійної уваги, турботи керівництва школи, психолога, оскільки професійне вигорання педагогів негативно позначається на якості їх роботи, стосунках з учнями, батьками, колегами.

Треба пам’ятати, що людина ніколи не страждає одна. Хви­лі неблагополуччя, навіть проти її волі, розходяться від неї, як круги на воді, тою чи іншою мірою травмуючи всіх, хто її оточує.

Таким чином, щоб запобігти власному вигоранню, слід пі­клу­ватися й про благополуччя тих, хто працює і навчається поряд.



Література:

  1. Аспекти психічного здоров’я у процесі торгівлі людьми: Навчальний посібник / А.Барат, Е.Гауф, Ф.Д.Жаффе, Г.Жакаб, Н.Мотус і др. – по­сіб­ник опубліковано в рамках проекту «Психічне здоров’я та торгівля людьми: як розробити мінімальні стандарти надання допомоги»

  2. Водопьянова Н., Старченкова Е. Синдром выгорания. 2-е изд.– СПб.: Питер, 2008. – 336 с.: ил. – (Серия «Практическая психология»).

  3. Самоукина Н.В. Синдром профессионального выгорания // www.Elitarium.ru

  4. Синдром «П­рофесійного вигорання» та професійна кар’єра працівників освітніх організацій: тендерні аспекти: Навч. посібник / За наук. ред. С.Д.Максименка, Л.М.Карамушки, Т.В.Зайчикової. – К.: Міленіум, 2006. – 368 с.

Подгурецки Ю.*

Ингратиация как форма социальной коммуникации

У статті містяться визначення й тлумачення нового для бага­тьох освітян терміну «інгратіація», запропонованим Е.Джоунсом, а також аналіз інгратіації в комунікаційних процесах.

Занимаясь человеком, принимающим участие в контактах с другими людьми, мы замечаем, что каждый из нас является, прежде всего, общающимся существом.

Эта функция человека представляет необходимое условие жизни – и социальной, и индивидуальной. Благодаря ей стало возможным взаимодействие людей, направленное на овладение силами природы и на удовлетворение индивидуальных потребностей. Межчеловеческое общение создает образцы и модели процессов, протекающих внутри индивида. Оно делает возможным мышление, анализирование и оценивание, наблюдение и понимание мира и самого себя. Общение возможно благодаря приобретенной способности распознавать значение сигналов, посылаемых другими людьми. Это своего рода способность расшифровывать содержание сигналов, подаваемых другими в виде звуков, движений, прикосновений и т.п. Расшифровка эта проходит быстро и почти автоматически.

Общение, коммуникация является формой межличностного обмена, благодаря которой человек может устанавливать контакт с «психикой» другого человека. Лица, участвующие в коммуникации, проверяют, удачно ли проходит обмен информацией. Они регистрируют сигналы, источником которых является поведение каждого их них. Эти сигналы указывают на реакции, которые у получателя информации вызывает новость, что позволяет источнику информации оценить, насколько достигнута поставленная им цель. Познавательные процессы, мотивы и установки информирующего и получателя информации влияют на их соответствующие действия. Каждый из них также подготовлен к получению сигналов от партнера по взаимодействию, сигналов, указывающих, как на сознание партнера, на мотивы действий и поведенческие установки повлиял межличностный обмен.

Восприятие людей составляет основу взаимных контактов и всегда происходит в определенном физическом и социальном кон­тексте, т.е. имеет целостный характер. Восприятие людей нель­зя свести к «изыманию» человека из его окружения, оно принимает объект со всем тем, что дает его среда. Социальное восприятие не только всесторонне, оно еще и неоднородно, потому что охватывает как отражение свойств объекта, приспо­собление к нему воспринимающего субъекта, так и опреде­ленные ожидания, которые воспринимающий связывает с воспринимаемым.

П.Б.Варрем и Ч.Кнашер выделяют три компонента восприя­тия человека:



  • определяющий компонент, или наделение людей определенными чертами и особенностями;

  • компонент «ожидания», или предвидение определенного поведения у тех, кого воспринимают;

  • эмоциональный компонент, или такое расположение воспринимающего по отношению к воспринимаемому, которое вызывает либо интерес предмета наблюдений, либо наоборот – его враждебное, отрицательное отношение, неприятие.

Поэтому результатом процесса межличностного восприятия является образ наблюдаемого объекта, который включает в себя как утверждения о его свойствах, так и ожидания относи­тельно них. И первые, и вторые сопровождаются эмоциональ­ной адаптацией, которая, в случае, если наблюдаемый объект или взаимодействие с ним имеют для наблюдающего положи­тель­ную ценность, определяет, станет ли воспринимаемый объект привлекательным для субъекта восприятия.

Во многих социальных ситуациях человек, осознавая ту роль, какую играет в реализации его потребностей или в дости­жении целей результат социального восприятия, старается ак­тив­но манипулировать своим образом в глазах других людей. Эта деятельность направлена чаще всего на получение одобре­ния, расположения к себе партнера, а стало быть, – на увели­чение широко понимаемой межличностной привлекательности.

Эту группу приемов, направленных на достижение этой цели в общем-то плановым и организованным образом, американский исследователь Е.Джоунс определил термином «ингратиация» (подлизывание, поиск чужой благосклонности, стремление понравиться).

Этот термин относится к «классу поведенческих стратегий, неправомочно направленных на оказание воздействия на дру­гого человека с целью повысить привлекательность субъекта».

Другими словами, игратиация – это все те приемы, с помощью которых люди пытаются моделировать свой образ в глазах других с тем, чтобы, повысив свою привлекательность, получить возможность лучшего и более полного удовлетворения собственных потребностей, достижения своих целей или получения выгод. Взаимодействие типа ингратиации становятся специфической формой процесса межчеловеческого общения. Все классы приемов, применяемых в ходе таких контактов, затрагивают различные виды общения, выделяемые в зависимости от того, что в процессе ингратиации сообщается.

Элементом, объединяющим это поведение, является общая для всех его вариантов ориентация на то, что ингратиатор (т.е. лицо, прибегающее к таким приемам в поведении) окажет на партнера по взаимодействию самое благоприятное впечатление. Индивид, прибегающий к такого рода поведению, пытается получить в ходе этого взаимодействия, причем делает это сознательно, выгод и благ больше, чем ему положено. Другими словами, формирование позитивной установки по отношению к себе – это лишь средство достижения цели, т.е. получения благ; и если мы расположим к себе партнера по взаимодействию (которым обычно оказывается кто-то, кто располагает этими благами), мы можем получить таких благ больше, чем нам положено. Примером такого поведения может быть студентка, прихорашивающаяся к экзамену с целью расположить своим внешним видом экзаменатора в свою пользу, и в результате получить оценку более высокую, чем та, на которую она могла бы рассчитывать по своим знаниям.

Само стремление использовать контакт с другим человеком для создания позитивной установки по отношению к субъекту еще не определяет поведения типа ингратиации. Здесь нужен критерий, который позволил бы отделить ингратиацию от лю­бого другого поведения, направленного на получение одобрения и которое мы могли бы назвать бескорыстным или спонтанным. Ибо не следует забывать, что потребность одобрения, приятия окружением – один из основных регуляторов человеческого поведения, и что значительная часть человеческой деятель­ности регулируется и направляется этими моментами.

По мнению Джоунса, критерием такого различения является факт нарушения некоторых норм или правил, по которым идет взаимодействие. С точки зрения таких правил, поведение ингра­тиа­тора является «неправомочным», содержит элемент «обма­на». Предложенная Джоунсом дефиниция ингратиации гласит: «Ин­гратиация относится к классу стратегического поведения, которое неправомерно нацелено на повышение привлекатель­ности субъекта по отношению к партнеру по взаимодействию».

Значение термина «неправомерный» Джоунс объясняет, ссылаясь на теорию Гоффмана и теоретические концепции Хоманса и Келли. В ситуации, когда два человека работают над решением одной задачи, то, что они делают, должно, по идее, служить исключительно достижению этой цели. Партнеры по такому взаимодействию выступают по отношению друг к другу в роли «людей, работающих над выполнением задания». В такой ситуации может случиться, что одно из лиц параллельно с выполнением задания начнет реализовывать другую цель, например, будет пробовать создать у партнера, с которым работает в паре, положительное к себе отношение. Часто вторая цель реализуется скрыто, при соблюдении вида невыхода из роли «человека, работающего над выполнением задания». Такое поведение можно определить как ингратиацию. В теории Гоффмана взаимодействие трактуется как своего рода ритуал, в ходе которого партнеры соблюдают правило взаимо­помощи в разыгрывании определенных ролей или представ­лении избранных ими масок. Тогда ингратиатором было бы ли­цо, которое, передавая партнеру сигналы о том, что соблюдает это правило, что оценивает ситуацию так же, как и партнер, действовало бы в соответствии с другим планом. С планом, который охватывает более широкую временную перспективу и реализация которого должна принести субъекту более выгодные позиции, принимая во внимание будущие контакты с партнером. Он намеревается выйти из взаимодействия в более выгодной ситуации, чем та, в которой он находился вначале.

В концепциях Хоманса, а также Тибо и Келли взаимодействие рассматривается как процесс, в ходе которого его участники осуществляют обмен полезных для них ценностей (поведения, символов, предметов). Правильный обмен имеет место тогда, когда поощрения, получаемые каждым из партнеров, пропорциональны тем издержкам, на которые они идут, и тем ресурсам, которыми они располагают.

Поэтому ингратиатор – это тот, кто не может или не хочет реализовать принципы такого обмена. Он старается получить свои поощрения, блага сравнительно «дешево», т.е. без тех издержек, на которые необходимо пойти для получения благ. Так, например, работник может свое стремление к продвижению по служебной лестнице сопровождать повышением произво­дительности труда либо приставаниями к начальству.

По Джоунсу, ингратиация базируется либо на реализации целей, отличных от тех, о которых сообщено партнеру, либо на добывании поощрений при уходе от эквивалентности обмена. Существенным фактором в обоих случаях является что-то вро­де упоминавшегося «обмана»: ингратиатор извлекает выгоду из того ложного образа ситуации, который он создает у партнера.

Такой стиль поведения характерен для любого поведения, в основе которого лежит манипуляция партнером как орудием реализации собственных целей. Поэтому мы можем признать ингратиацию в качестве манипуляционного поведения, цель которого – сформировать у партнера позитивную установку по отношению к субъекту.

Исходя из такого понимания концепции Джоунса, можно сказать, что ингратиация представляет собой особый вид манипуляционного поведения, во-первых, в связи с означенной выше целью, во-вторых, в связи с тем, что те средства, которыми располагает субъект, имеют характер исключительно «позитивный»; в противоположность тем ситуациям, когда на партнера воздействуют путем возбуждения в нем чувства опасности. В-третьих, воздействие на объект манипуляции осуществляется здесь непосредственно, а не с помощью других людей, материальных средств или информации, поступающей не из самого общения с партнером, а извне.

Пытаясь осуществить классификацию ингратиационных ти­пов поведения, Джоунс исходит из такого положения: «Ингра­ти­ация происходит в процессе взаимодействия между двумя лицами. Мы можем ее рассматривать как разновидность комму­никационного поведения, т.е. такого поведения, в ходе которого субъект передает информацию о том, как он воспринимает:

а) партнера;

б) окружающую его действительность;

в) самого себя».

Если принять это исходное положение, то можно выделить три класса ингратиационных приемов:


  1. Повышение ценности партнера – передача информации о том, что партнера воспринимают положительно (комплементы, лесть).

  2. Конформизм в том, что касается мнения, оценок и поведения.

  3. Подача себя в выгодном свете.

Повышение ценности партнера – этот прием состоит в сообщении партнеру о том, что он оценивается положительно. В обиходном понимании этот прием имеет сильную ассоциацию с «подлизыванием» или «подхалимством». Когда речь идет об этом приеме, должны быть выполнены условия, чтобы у предмета ин­гратиации сформировалось положительное отношение по отно­шению к ингратиатору. Он должен представлять свои оценки не только как идущие от него самого, но и от более широкого круга людей (подаваемые через ингратиатора в качестве его собственных, эти оценки могут произвести совершенно обрат­ный эффект, особенно если он занимает низкое социальное положение – похвала от человека такого низкого уровня может быть воспринята как своеобразное оскорбление).

Ингратиатор должен положительно оценить те черты партнера по взаимодействию, в которых этот последний особенно заинтересован, и не уверен в их присутствии в своем характере или низко оценивает их присутствие у себя. Поэтому одной из тактических проблем, перед которыми встает ингратиатор, является необходимость удачной идентификации «полей неуверенности» партнера, являющимися одновременно значимыми для него. Эти положительные оценки следует подавать не солидной единовременной порцией, а разложить эти оценки во времени, ибо первый способ легко может вызвать подозрения у партнера по взаимодействию относительно истинных намерений ингратиатора.

Эффективность такого рода приемов основывается на подтвержденном в исследованиях социального восприятия положении о большой привлекательности тех, кто думает и говорит о нас положительно.

Конформизм можно трактовать не только как результат отступления перед общественным нажимом, но и как прием, со­зна­тельно применяемый в целях завоевания чьего-нибудь рас­по­ложения. Во взаимодействиях ингратиационного харак­те­ра конформизм получает чаще всего форму изъявления согласия с нормами, мнениями или поведением партнера. Класс этого поведения охватывает целый ряд форм от «поддакивания» мнению партнера до комплексной имитации или идентификации со всей совокупностью проявлений его поведения. Сходство в плане мнений, установок и убеждений является существенным условием формирования положительного отношения по отноше­нию к партнеру по взаимодействию.

Использование конформизма зависит от того, каково социальное положение каждого из участников взаимодействия. Если они сильно различаются, то прием ингратиации можно легко расшифровать, но если ингратиатор занимает явно более высокое положение, то конформизм здесь просто не нужен. Из этого можно сделать вывод, что, имеющая в основе своей конформизм, техника ингратиации имеет смысл только тогда, когда положение обоих партнеров по взаимодействию имеет много общего.

Следует обратить внимание, что описанный прием действу­ет тогда, когда конформистское поведение не проявляется слишком быстро и когда оно касается важных вопросов. Зато в менее важных вопросах ингратиатор остается независимым.

Конформистское поведение не должно проявляться слишком быстро, ибо в противном случае предмет ингратиации может быстро догадаться, что он – всего лишь средство для достижения кем-то своих целей, что, в свою очередь, может вызвать совершенно противоположную реакцию.



Самопрезентация состоит в таком описании ингратиатора, которое увеличивает его привлекательность. Главный принцип самопрезентации – ее соответствие с тем, что объект ингратиации хотел бы видеть в субъекте, т.е. такое представление себя, чтобы партнер считал взаимодействие с ингратиатором выгодным для себя. Прием этот состоит в создании положительной установки путем сообщения о себе соответствующей информации, т.е. путем соответствующего манипулирования собственным образом.

Мы можем иметь дело с двумя формами самопрезентации, которые зависят как от черт партнера, так и от ситуации. Первая – это «самореклама», или положительная самопрезентация, состоящая в представлении в положительном свете своих черт, своей силы и своего значения. Другая форма – это самоуничи­жение или подчеркивание пороков и слабостей; говоря в самом общем виде, здесь имеет место воззвание к принципу «помоги слабому». В случае положительной самопрезентации внимание партнера по взаимодействию обращается на наличие таких черт и свойств, которые позволяют сформировать положительную установку по отношению к ингратиатору, ибо взаимодействие с ним может оказаться полезным. В случае самоуничижения также имеет место попытка создать положительную установку по отношению к ингратиатору, но скорее путем апелляции к потребности партнера проявить великодушие.

В самом общем виде можно сказать, что самопрезентация – это процесс интуитивного постижения, отгадывания, каковы потребности партнера и какие черты он может особенно ценить, а затем – имитация перед ним такого своего образа, который или непосредственно удовлетворяет эти потребности или сигнализирует о возможности их удовлетворения.

Джоунс придерживается той позиции, что использование того или другого приема зависит от ожиданий партнера по взаимодействию и от занимаемой им позиции. Так, например, если у партнера сильно развита потребность доминировать, властвовать, то ингратиатор прибегает скорее к самоуничиже­нию, а вот если он нуждается в опеке и помощи, лучшие результаты принесет применение ингратиатором положитель­ной саморепрезентации.

Что касается реакции на ингратиационное поведение, то она зависит от того, является ли она реакцией объекта ингра­тиации или реакцией сторонних наблюдателей. Установлено, что объект ингратиации в отличие от сторонних наблюдателей значительно чаще принимает ингратиацию, не заметив реаль­ных намерений ингратиатора. Посторонние довольно быстро могут расшифровать истинные намерения ингратиатора и негативно оценить их.

Реакцией объекта ингратиации на поведение партнера мо­гут быть: благосклонность, приятие (т.е. формирование положи­тельной установки, которой так добивался ингратиатор), чувство обязанности по отношению к ингратиатору, терпимость или сострадание, озабоченность или раздражение, враждебность, неприязнь, возмущение. Можно считать, что в случае трех первых реакций ингратиатор достигнет намеченной цели, т.е. созданием положительных установок он неправомерно получит от объекта ингратиации нужные ему блага. Зато в случае остальных реакций, являющихся показателем негативных установок по отношению к ингратиатору, он, по всей вероятности, намеченной цели не достигнет и благ не получит. Принципиальное различие в этом процессе сводится к тому, как будут классифицированы намерения ингратиатора. Если, например, объект ингратиации утверждает, что чье-то конформистское поведение подлинно, настояще, не содержит скрытых намерений, то такое совпадение в поведении его и оцениваемого ведет к положительной оценке конформиста. Зато совершенно по-другому будет оценено его поведение, если партнер установит, что оно – всего лишь средство достижения некоей цели, что в действительности у ингратиатора на уме совершенно другое. Тогда не только возникают сомнения в истинности его высказываний, но даже больше – приходится делать вывод о том, что ингратиатор пытается использовать нас, манипулируя нами, что в результате ведет к враждебности, неприязни, т.е. – к чисто негативному отношению.

Следует обратить внимание, что на оценку ингратиатора посторонними наблюдателями влияет то, к какой из техник ин­гра­тиации он прибегает. Самую низкую оценку получают те, кто пользуется положительной самопрезентацией и конформизмом, а те, кто прибегает к самоуничижению выигрывают в плане оценки больше остальных.

Можно допустить, что оценка отдельных приемов в опреде­лен­ном смысле культурно детерминирована. В нашей культуре конформизм, а значит отсутствие собственной позиции, а также бахвальство оцениваются исключительно негативно. Зато принимается негативная самооценка и представления себя в плохом свете. На пространствах других культур положительная самопрезентация вполне может связываться с положительной оценкой, а самоуничижение будет расцениваться как слабость, и получит негативную оценку.

Кто и когда применит один из отмеченных приемов ингра­тиации, зависит от той информации, которой «располагает» данное лицо. В качестве наиболее значимой Джоунс счел «род целей ингратиатора:

а) статус (и его различия) лиц, вступающих во взаимо­действие;

б) личность обоих партнеров».

Наблюдения за человеческим поведением показали, что в аналогичных условиях, т.е. при одинаковых целях взаимо­действия, при аналогичном соотношении статусов партнеров по взаимодействию и в отношении одного и того же объекта (т.е. при тех же самых требованиях, которые предъявляет личность партнера) разные люди демонстрируют разные поведенческие тенденции, отдавая предпочтение одним приемам и избегая других.

«В поисках причин этого явления внимание было обращено на ту роль, которую в управлении поведением человека припи­сывают когнитивным структурам личности, в частности, той их области, которая относится к личности того, кто действует.

Свойством этого образа собственной персоны является элемент оценки или самооценки, производимой человеком как принимая во внимание его реальное поведение, так и то, что является его идеалом. Исследования Джоунса, а также Лигна и Джексона показали, что люди с высокой и низкой самооценкой отличаются друг от друга своими реакциями в ситуациях межличностного общения. Из исследований самооценки нам известно, что она является фактором, влияющим на мотивацию человека в ситуации выполнения задания. Отсюда и допущение, что именно самооценка может стать фактором «проклады­ва­ющим путь» различным ингратиационным приемам или наобо­рот «тормозящим» их применение». Ее роль в этих ситуациях представляется тем более значительной, что поведение, о котором идет речь, влияют на оценку человека другими, а такая оценка «возвращается» к оцениваемому в виде существенно важной для него обратной информационной связи, из которой он строит один из элементов своей референтной системы, на базе которой строится самооценка.

А. Ольшевская-Кондратович исследовала определенные личностные корреляты используемых приемов ингратиации. Выяснилось, что:

«1. Лица с высокой и средней самооценкой чаще склонны к использованию других приемов ингратиации, чем лица с низкой самооценкой.

2. Лица с высокой самооценкой склонны прибегать к положительной самопрезентации, тогда как лица с низкой самооценкой – к самоуничижению.

3. Девушки чаще прибегают к приему самоуничижения, чем юноши.

4. Конформистскими приемами чаще пользуются девушки с высокой самооценкой, тогда как среди юношей к конформизму прибегают чаще те, у кого самооценка низка.

5. Различные приемы ингратиации могут выступать одно­вре­менно: например, положительная самопрезентация выступа­ет вместе с самоуничижением (особенно это проявляется у девушек), самоуничижению сопутствует повышение ценности партнера».

Из вышесказанного следует, что способ реагирования на ингратиацию, как и применение определенных приемов инграти­ации, зависит от более широкого социального контекста, в котором протекают эти процессы. Среди факторов, определяю­щих наличие ингратиационного поведения, можно выделить факторы специфические и неспецифические для ингратиации. Неспецифические – те, что отвечают за появление любого моти­вированного поведения, направленного на достижение цели. Это – ценность цели и субъективно оцениваемая вероятность ее достижения. Кроме того, поскольку ингратиация связана с нарушением норм, относящихся к поведению во время взаимодействия с другим человеком, третьим специфическим фактором, обусловливающим появление ингратиации, является осуществление субъектом оценки соответствия его поведения с этого рода нормами.

Стимулирующая ценность цели. Ингратиационное пове­де­ние всегда связано с определенным видом цели, каковым является получение одобрения, увеличение благожелательно­сти партнера по взаимодействию.

Независимо от того, стремится ли ингратиатор к достиже­нию других целей или результатов, непосредственная цель всегда такова. А поэтому ценность цели в случае ингратиацион­ного поведения – это прежде всего функция того значения, какое имеет для индивида одобрение со стороны окружения. Это становится очевидным тогда, когда целью ингратиатора является только одобрение.

Однако, если в игру вступают «дополнительные» выгоды, ингратиатор выбирает среди множества возможных один опре­де­ленный путь к их получению. Этот путь пролегает через со­зда­ние у партнера по взаимодействию положительной установки по отношению к себе, а не, например, через предметную аргументацию, не через дополнительные усилия, связанные с достижением чего-то, не через использование насилия.

Мотивационное значение цели для появления ингратиации зависит еще от двух факторов: от того, могут ли, кроме данного индивида, другие люди дать необходимые ценности, и во-вторых, от того, как оценивается возможность негативного восприятия поведения.



Субъективная оценка вероятности успеха связывается с оценкой шансов на успех своих начинаний, которую дает субъ­ект. Субъект оценивает величину шансов на основе предпо­ло­жений относительно того, жаждет ли его партнер комплементов, поддержки своей точки зрения, насколько поведение ингратиатора является для него привлекательным, насколько он чувствителен к так называемой норме справедливого деления, рекомендующей воздавать за полученную награду, поощрение, наградой той же ценности, правильно ли определил ингратиатор, какие реакции партнера являются адекватными на его действия, ибо часто имеют место такие ситуации, когда кто-то с лучшими намерениями реагирует на ингратиацию предложением дружбы, тогда как ингратиатор рассчитывал на получение денег взаймы, или наоборот, истосковавшемуся по дружбе предлагают взамен дружбы деньги.

Наряду с вышеупомянутыми, есть еще одна важная пере­менная, влияющая на вероятность успеха ингратиатора, – диа­па­зон власти, которой обладает над ним партнер. Различие ста­тусов между ингратиатором и его партнером может возбудить не только большое недоверие в отношении ингратиационного по­ве­дения, но также повышает вероятность негативной реакции. Мож­но также полагать, что занимаемое во властной иерархии ме­сто определяет, какой из приемов ингратиации будет применен.



Оценка намеренной ингратиации как соответствующей принятым нормам. Оба из упомянутых факторов – ценность цели и субъективная оценка вероятности успеха – обозначают силу мотивации любого поведения, направленного на дости­жение цели. В случае ингратиации надо еще учесть существо­вание третьего класса факторов, обусловливающих ее появле­ние. Это оценка преднамеренной ингратиации как соответству­ющей нормам.

Ингратиация является манипуляторским поведением, не­чест­ной игрой по отношению к партнеру, попыткой использо­вания его тщеславия или наивности. В культуре многих обществ существуют нормы, поддерживающие инструментальное отно­ше­ние к людям. Ощущение несоответствия с такого рода норма­ми может стать существенным фактором, блокирующим появле­ние ингратиации. Степень всеобщности таких норм, их сила и степень интернализации – различны у разных социальных групп и в разных субкультурах, разнящимися такими факторами, как пол, профессия, национальность, место жительства.

В отдельных группах независимо от общих норм могут функционировать специальные «правила», не только санкцио­ни­рующие ингратиацию, но даже предусматривающие поощрения за ингратиаторское поведение. Это касается, например, тех групп, участие в которых носит вынужденный характер, а про­дви­жение в групповой иерархии невозможно или значительно затруднено (например, среди призывников, насильно забранных в армию). Проявление ингратиационного поведения отдельных членов группы по отношению к ее формальным лидерам, особенно тогда, когда результаты такого поведения могут оказаться полезными для всей группы, в таких случаях не только одобряется, но и поощряется.

Обязательность участия в группе легко может соединиться с неприязнью или даже враждебностью по отношению к тем, кто обладает властью. Во-вторых, все рядовые члены группы в раз­ной степени лишены возможностей продвижения, что умень­ша­ет тенденцию к соперничеству, и способствует созданию ощуще­ния солидарности между ними. Тот, кто обманывает ненавист­ного начальника, даже если он сам извлекает из своего обмана выгоду, легко может снискать симпатию всей группы. Отношение группы к данному лицу будет тем более положительным, чем больше выгоды этого лица совпадают с выгодой для всех членов группы. То же самое имеет место в случае, когда один из членов группы находится в антагонизме с остальными: тогда ингратиация в отношении этого одного не только не будет нарушением норм, но далее получит поддержку группы.

Иногда складываются такие ситуации, когда групповые нормы в отношении ингратиации перестают действовать. Так происходит тогда, когда субъект ингратиации находится в очень трудном положении, например, связанным с угрозой для жизни или неудовлетворенностью основных жизненных потребностей и одновременно в ситуации крайней зависимости от другого лица. Эта зависимость проистекает от того, что с поведением может связываться как ухудшение, так и улучшение ситуации (примером может быть зависимость работника – единственного кормильца в семье – от работодателя в условиях безработицы). В такого рода ситуациях ингратиация может быть единственным из очень небольшого числа средств поправить положение в семье. В то же время, будет ли она задействована, связывается с другими нормами и особенностями, по сравнению с теми, которые рекомендуют честный и открытый способ поведения по отношению к партнеру по взаимодействию.

Появление ингратиации мы можем трактовать как показатель дифференциации партнеров в плане наличия у них неких благ, то связано с ожиданием, что всегда как только у одного из партнеров появляется то, что нужно другому, то другой ощутит мотивацию к ингратиационному поведению.

С такой ситуацией мы имеем дело на территории формальных групп, организаций, во всех тех группировках, в которых участники занимают разные иерархические позиции. Более высокий статус в организационной структуре связан с возможностью обладания большим диапазоном средств. Так, имея дело с теми, кто занимает разные позиции в одной и той же иерархической структуре, мы можем допустить, что лицо с более низким статусом будет испытывать мотивацию к ингратиации по отношению к лицам с более высоким, чем у него самого статусом.

Однако это не означает, что ингратиация идет только «снизу вверх», что только подчиненные прибегают к такой практике по отношению к своим начальникам. В то время, как подчиненному важно завоевать хорошее мнение начальства о себе, получить повышение по службе, или просто одобрения; начальству же важно завоевать лояльность, уважение, доверие своих подчиненных. Таким образом, ингратиационное поведе­ние в рамках организации может появляться в обоих направлениях – «снизу вверх» и «сверху вниз».

Однако, принимая во внимание отличие психологических условий, связанных с разным статусом, молено предположить, что формы ингратиационного поведения будут зависеть от занимаемой позиции. Положение лица с более низким статусом связывается с необходимостью учета негативных последствий его поведения по отношению к партнеру. Этот фактор имеет меньшее значение тогда, когда в роли ингратиатора выступает человек с более высоким статусом. Последствия негативного настроя партнера по взаимодействию, естественно, значительно тяжелее переносятся субъектом, если он находится в положении подчиненного, а не начальника. Поэтому можно надеяться, что ингратиационные приемы, к которым прибегает подчиненный, должны быть значительно тоньше, более завуалированы, чем аналогичные приемы начальника.

Кроме того, исходя из предпосылки, что ингратиационное поведение может принимать один из отмеченных трех видов (т.е. повышение ценности партнера, конформизм, само­презен­тация), можно ожидать, что различие ситуаций, вытекающих из различий в статусе между партнерами, будет связана с тенденцией прибегать к разным приемам ингратиации.

Роль подчиненного связана с подчинением начальству и воздержанием от конкуренции в отношении начальства. Роль начальника, в свою очередь, связывается с утверждением подчиненных в мнении о своем авторитете, компетенциях и независимости. А потому различия в ингратиационном поведении людей с разными статусами были бы связаны с различной интенсивностью конформистского поведения, а также с разницей в сообщаемой партнеру информации о себе.

Стоит задуматься, что происходит тогда, когда сознательно предпринимаемые манипуляции, проникнутые мыслью о повышении своей привлекательности, будут вознаграждены.

Существует много причин считать, что наш собственный об­раз формируется в нашем представлении в зависимости от результатов нашей деятельности. Мы склонны повторять то поведение, результатом которого были наши выгоды, мы также склонны считать, что те черты, которые позволили нам вести себя эффективно, получая выгоду, являются нашими постоян­ны­ми свойствами. Молено сказать, что «сегодняшнее адаптаци­онное поведение – это часть нашего завтрашнего я». Но любое ли приносящее нам выгоду поведение можно рассматривать как проявление нашего реального, настоящего «я»?

Из теории когнитивного диссонанса следует, что если кто-то вел себя несоответственно образу «я» в результате внешнего давления, то возникающий диссонанс меньше, чем тогда, когда такое поведение было результатом свободного выбора. Легче сменить негативную оценку собственного неэтичного поведения, если это поведение было мотивировано маленьким поощре­нием, чем тогда, когда поощрение велико. Поэтому, чем сильнее то внешнее давление, принимая во внимание которое пришлось прибегнуть к ингратиаторским манипуляциям, тем меньше к такому поведению можно относиться как к проявлению истинного «я».

Этические нормы предписывают искренность и правдивость в общении с людьми. Ингратиация является нарушением этих норм. Ингратиационное поведение порождает диссонанс, свя­зан­ный с осознанием искажения образа собственной персоны. Если ингратиатор получает поощрение в виде одобрения, он может сократить возникший диссонанс, трактуя поведение, на­прав­ленное на манипулирование другими как представительное для «я», благодаря чему полученное одобрение не получало бы связи со специальными манипуляциями. Из этого следует, что ингратиационное поведение, не отмеченное успехом, не ведет к изменениям образа самого себя, т.е. это поведение не ведет к трактовке его как соответствующего «я».

Проведенные А. Ольшевской-Кондратович исследования позволили ответить на вопрос: «Влияет ли степень осознания применения ингратиации на тенденцию ее применения и на вид применяемых манипуляций?

Полученные результаты показали, что:

1. Уровень осознания ингратиатором использования ингра­тиа­ции влияет на общую тенденцию воспроизведения ингратиа­ционного поведения. Те, кто осознает факт применения инграти­а­ции, проявляет большую склонность к ее применению, чем другие лица.

2. Те, кто осознает факт применения ингратиации, проявля­ет большую склонность прибегать к положительной самопре­зентации, чем другие лица.

3. Зависимость между уровнем самооценки и полом ингратиатора, с одной стороны, и теми приемами, к которым он прибегает, с другой стороны, одинакова у тех, кто «сознает», и тех, кто «не сознает».

Завершая рассмотрение темы ингратиации, можно задаться вопросом: От чего зависит склонность к ингратиации?

Полученные Ольшевской-Кондратович результаты свиде­тель­ству­ют о том, что образ собственной персоны может подталкивать к ингратиационному поведению или сдерживать его проявления. Его можно обсуждать в категориях мотивации, где вероятность успеха предопределяет интенсивность опреде­лен­ных действий, но оно само зависит от способа восприятия собствен­ного «я», т.е. от самооценки. «В этой ситуации интенсификация такого типа поведения вместе с высокой самооценкой представляется очевидной». Это связано с тем фактом, что целю, а следовательно и потенциальным результатом является «стать привлекательным» – информация о таком результате, когда она достигает субъекта, подтверждает каким-то образом его ценность.

То, что сознательное применение ингратиации должно, по идее, увеличивать ее интенсивность, можно объяснить в категориях мотивации, интенсивность которой растет вместе с ценностью цели, которая, в свою очередь, может проявиться в случае сознательных намерений субъекта.

Bibliografia:



  1. Podgorecki Jozef; Komunikacja spoleczna; Opole 2000.

  2. Podgorecki Jozef; Osobowosciowe wyznaczniki komunikacji spolecznej; Opole 2005.




Абрамчук Оксана Володимирівна – кандидат педагогічних наук, доцент кафедри мовознавства Вінницького національного технічного університету.

Андрійчук Борис Іванович – учитель початкових класів Білозерської загальноосвітньої школи І-ІІІ ступенів №3 Херсонської області.

Асламова Тетяна Адамівна – старший викладач кафедри теорії і методики викладання соціально-економічних дисциплін Південноукраїнського регіонального інституту післядипломної освіти педагогічних кадрів.

Барболіна Олександра Сергіївна – учитель математики cпеціалізо­вано­го на­вчаль­но-виховного комплексу спортивного профілю «Загально­освітня школа-ін­тер­нат II–III ступенів – вище училище фізичної культури» Херсонської обласної ради.

Бондар Тетяна Олександрівна – учитель початкових класів Цюрупинського дитячого будинку-інтернату Херсонської області.

Бондаренко Тетяна Андріївна – учитель історії, заступник директора з навчаль­но-виховної роботи спеціалізованої школи І-ІІІ ступенів №24 з поглибленим вивченням математики, фізики й англійської мови Херсонської міської ради.

Боянжу Маркс Григорович – психолог кафедри практичної психології Херсонського державного університету.

Воробйова Раїса Никифорівна – завідувач науково-методичної лабораторії перспективного педагогічного досвіду Південноукраїнського регіонального інституту післядипломної освіти педагогічних кадрів.

Воскова Ірина Вікторвна – викладач кафедри педагогіки і психології Південно­українського регіонального інституту післядипломної освіти педагогічних кадрів.

Гандзюк Людмила Анатоліївна – викладач економіко-технологічного технікуму Херсонського національного технічного університету.

Гаркуша Олена Володимирівна – викладач Херсонського морського коледжу при Херсонському державному морському інституті.

Голобородько Ярослав Юрійович – завідувач кафедри теорії і методики ви­кла­дання гуманітарних дисциплін Південноукраїнського регіонального інституту післядипломної освіти педагогічних кадрів, доктор філологічних наук, професор.

Гончаренко Любов Анатоліївна – кандидат педагогічних наук, доцент кафедри теорії і методики викладання гуманітарних дисциплін Південноукраїнського регіонального інституту післядипломної освіти педагогічних кадрів.

Грицай Юрій Олександрович – завідувач кафедри загальної педагогіки і педаго­гічної психології Миколаївського державного університету ім. В.О.Сухомлинського, кандидат педагогічних наук, професор.

Деменська Надія Миколаївна – учитель німецької мови спеціалізованої загальноосвітньої школи І-ІІІ ступенів №57 м.Херсона.

Діденко Наталія Олександрівна – студентка магістратури будівельно-гідромелі­о­ративного факультету Херсонського державного аграрного університету.

Заводянний Віктор Володимирович – кандидат фізико-математичних наук, доцент Херсонського державного аграрного університету.

Запорожцева Юлія Сергіївна – викладач Житомирського обласного інституту післядипломної педагогічної освіти.

Калініченко Світлана Петрівна – викладач української філології Бериславського педагогічного училища Херсонської області.

Ковнір Олена Іванівна – викладач англійської мови Херсонського морехідного училища рибної промисловості, здобувач кафедри педагогіки та психології Херсонського державного університету.

Крайник Станіслава Данилівна – викладач-методист дошкільної педагогіки Бериславського педагогічного училища Херсонської області.

Кузьменко Василь Васильович – завідувач кафедри менеджменту освіти Південноукраїнського регіонального інституту післядипломної освіти педагогічних кадрів, кандидат педагогічних наук, доцент.

Кучеренко Алла Алімівна – кандидат історичних наук, доцент кафедри історії України і методики викладання Херсонського державного університету.

Лопушинський Іван Петрович – кандидат педагогічних наук, доцент, заслужений працівник освіти України.

Лопушинська Наталія Миколаївна – заступник директора загальноосвітньої школи І-ІІІ ступенів №1 м.Херсона з навчально-виховної роботи.

Макаренко-Нітовкіна Тетяна Володимирівна – викладач кафедри менедж­мент­ту освіти Південноукраїнського регіонального інституту післядипломної освіти педагогічних кадрів.

Назаренко Людмила Миколаївна – кандидат педагогічних наук, доцент кафедри теорії і методики виховної роботи Південноукраїнського регіонального інституту післядипломної освіти педагогічних кадрів, начальник відділу освіти Цюрупинської районної державної адміністрації Херсонської області.

Оберемкова Катерина Михайлівна – учитель початкових класів загальноосвітньої школи І-ІІІ ступенів с. Роздольного Каховського району Херсонської області.

Павленко Таміла Леонідівна – учитель початкових класів загальноосвітньої школи І-ІІІ ступенів №5 м.Берислава Херсонської області.

Подгурецкі Юзеф – доктор психології та філософії, завідувач кафедри соціальної комунікації Опольського університету, Польща.

Разумова Алла Леонтіївна – учитель початкових класів спеціалізованої школи
І-ІІІ ступенів №30 м.Херсона.

Сагач Галина Михайлівна – доктор педагогічних наук, професор кафедри теорії і методики виховної роботи Південноукраїнського регіонального інституту післядипломної освіти педагогічних кадрів, директор Центру риторики «Златоуст» Інституту культурологічних та етнополітичних досліджень МАУП.

Сазонова Ліліана Орестівна – учитель початкових класів Хатської ЗОШ І ступеня Скадовського району Херсонської області.

Слюсаренко Ніна Віталіївна – кандидат педагогічних наук, доцент кафедри менеджменту освіти Південноукраїнського регіонального інституту післядиплом­ної освіти педагогічних кадрів.

Сухомлинова Тетяна Миколаївна – учитель фізичної культуры загальноосвітньої школи І-ІІІ ступенів №53 м.Херсона.

Торопов Володимир Анатолійович – учитель музичного мистецтва загальноосвітньої школи №28 ім.О.С.Пушкіна Херсонської міської ради.

Туркот Тетяна Іванівна – кандидат педагогічних наук, доцент кафедри менеджменту організацій Херсонського державного аграрного університету.

Умєрова Сусанна Акиївна – викладач республіканського вищого навчального закладу «Кримський інженерно-педагогічний інститут».

Федун Ольга Олександрівна  викладач кафедри гуманітарних наук Вінницького національного економічного університету.

Цись Валерія Валеріївна – методист науково-методичної лабораторії корекційної педагогіки та психології Південноукраїнського регіонального інституту післядипломної освіти педагогічних кадрів.

Шафранов Олександр Анатолійович – учитель фізичної культури та основ захисту Вітчизни спеціалізованої школи № 51 ім. Г.О.Потьомкіна з поглибленим вивченням російської мови м.Херсона.


Нові наукові публікації
Подгурецки Ю., Зубко А.

Атрибуты социальной коммуникации в процессе беспрерывного образования учителей. – Херсон: РІПО, 2008. – 256 с.

У роботі досліджуються можливості формування атрибутів соціальної комунікації у процесі безперервної освіти вчителів.

Книга призначенна для наукових, педагогічних працівників системи післядипломної освіти .
Корсак З., Зубко А.

Содержание медиа-образования. – Херсон: РІПО, 2008. – 116 с.

У роботі аналізуються роль і можливості медіа-освіти, її концепції, наводяться різні типології глядачів.

Книга адресована науковим працівникам системи освіти, педагогам-практикам, іншим працівникам сфери освіти, а також студентам вищих навчальних закладів.
Кузьменко Ю.В.

Формування культури праці учнів у трудовій підготовці: Навчальний посібник / За ред. Н.В.Слюсаренко. – Херсон: РІПО, 2008. – 160 с.

У навчальному посібнику обґрунтовано актуальність проблеми нарощення культури праці молодого покоління; розкрито теоретичні та методичні аспекти формування культури праці учнів на уроках трудового навчання та під час навчання дітей в гуртках.

Посібник має за мету допомогти працівникам системи освіти і студентам педагогічних вузів розширити знання про культуру праці, про її вплив на процес гармонійного розвитку особистості та нарощення людського капіталу.

Для вчителів загальноосвітніх закладів, керівників різнопрофільних гуртків, студентів вищих навчальних закладів.

Вимоги
до оформлення матеріалів для публікації в науково-методичному журналі «Таврійський вісник освіти»


  1. Матеріали мають бути представлені у друкованому вигляді обсягом 4-14 сторінок комп’ютерного набору формату А-4 на дискеті та роздруковані на аркушах білого паперу. Стаття набирається в редакторі Word шрифтом Times New Roman (інтервал – 1,5; кегль 14; поля – по 20 мм). Оформлення статті (рисунків, таблиць тощо) згідно з вимогами ВАК.

  2. Автор ставить підпис на звороті останньої сторінки статті, чим підтверджує достовірність написаного та правиль­ність набору (відсутність помилок).

  3. До статті додаються відомості про автора (прізвище, ім’я, по батько­ві повністю, поштова адреса, телефон, місце роботи, посада, наукове звання, вчений ступінь).

  4. Статті надсилати за адресою:

Гончаренко Л.А.

Південноукраїнський регіональний інститут


післядипломної освіти педагогічних кадрів

вул. Покришева, 41

м. Херсон, 73034

т. (0552) 37-05-58 E-mail: suitti.ks.@ gmail.com


Зразок оформлення статті



Іваненко О.І.

Розвиток творчих здібностей учнів


на уроках трудового навчання та креслення

Анотація українською мовою (2-3 речення)

Текст статті

Література:

Примітка: автор може забрати дискету протягом місяця після виходу номеру журналу зі статтею.


Південноукраїнський регіональний інститут післядипломної освіти педагогічних кадрів


Таврійський вісник освіти ©

Науково-методичний журнал

виходить один раз на квартал

№ 4 (24)


Херсон
2008

Підписано до друку 08.12.08 р. формат 60х84/16 (А-5)

Папір офсетний. Друк цифровий. Гарнітура Arial

Умовн.друк.арк.14 Наклад 600.

Свідоцтво про державну реєстрацію серія ХС №227 від 3.12.2002 р.
Друк здійснено з оригінал-макету

у видавництві Південноукраїнського регіонального інституту післядипломної освіти педагогічних кадрів

Свідоцтво ХС №54 від 10.02.2006 р.

Адреса редакції й видавнивтва

73034

м.Херсон


вул.Покришева, 41

тел. (0552) 37-05-58



E-mail: suitti.ks.@ gmail.com


* © Голобородько Я.Ю.

* © Кузьменко В.В.

* © Слюсаренко Н.В.

* © Заводянний В.В.

* © Лопушинський І.П., Лопушинська Н.М.,Ковнір О.І.*

* © Назаренко Л.М.

* © Сазонова Л.О.

* © Андрійчук Б.І.

* © Гончаренко Л.А, Асламова Т.А.

* © Деменська Н.М.

* © Макаренко-Нітовкіна Т.В.

* © Цись В.В.

* © Абрамчук О.В., Федун О.О.

* © Воробйова Р.Н.

* © Гандзюк Л.А.

* © Діденко Н.О., Туркот Т.І.

* © Запорожцева Ю.

* © Кучеренко А.А.

* © Сагач Г.М.

* © Умерова С.А.

* © Бондаренко Т.А.

* © Грицай Ю.О.

* © Калініченко С.П.

* © Крайник С.Д.

* © Оберемкова К.М.

* © Павленко Т.Л.

* © Шафранов О.А.

* © Асламова Т.А.

* © Бараболина А.С.

* © Бондар Т.А.

* © Гаркуша О.В.

* © Разумова А.Л.

* © Сухомлинова Т.Н.

* © Торопов В.А.

* © Боянжу М.Г.

* © Воскова І.В.

* © Подгурецки Ю.


1   ...   7   8   9   10   11   12   13   14   15


База даних захищена авторським правом ©refs.in.ua 2016
звернутися до адміністрації

    Головна сторінка