Видання здійснено за підтримки



Сторінка6/9
Дата конвертації07.03.2016
Розмір1.88 Mb.
1   2   3   4   5   6   7   8   9

Послесловие


Кофе… это напиток. Вкусный напиток. К нему привыкают… Чем дольше его пьют, чем вкуснее он приготовлен, тем сильнее к нему привыкают… От рецепта приготовления зависит все. От того, что в него домешивают, тоже… Иногда он не успевает остыть, мы его выпиваем горячим – и обжигаемся… Потом терпим боль… долго.

Кофе – это напиток. Сколько людей, столько и вкусов. Нет совершенно одинаковых вкусов. Слышала фразу: вкусы разные, о них только и спорят, а все остальное – точные науки. В ней что-то есть… Так вот, все любят кофе на свой собственный вкус… Кто-то горький, кто-то сладкий… Кто-то жгучий, а кто-то остывший…

Кофе – это напиток. Нет точных рецептов его приготовления. Сколько бы ни старались, дозировку до крупинки не возможно угадать… сколько бы не наблюдали за туркой, бывают случаи, когда он убегает из нее… Это мелкие ошибки, от которых никуда не денешься…

Кофе – это напиток, за приготовление которого благодарят…

Кофе…

Жизнь…


ЯНІНА ГРУШКО

с. Червона Слобода



Ціль життя

В тихому, безлюдному сквері посеред міста сиділи лише вони, безмежно закохані один в одного. Він ніяк не міг відвести від неї свого погляду, вона ж дивилась на сонце, що заходить за обрій, та намагалася не пропустити і ніби зловити останні його промені. Їх не зможе зрозуміти лише той, хто ніколи не відчував цього прекрасного почуття - кохання.

Він перебирав її волосся так, ніби це було цінне каміння, що довірене тільки йому. Називав її принцесою. Він не хотів ніколи з нею прощатись. Для нього не було нікого дорожчого на цій землі.

Це був особливий вечір для них обох – саме в цей день рік тому вони познайомились. Вони вирішили спробувати щось нове в своїх стосунках, але вони не знали, яким жахом це для них обернеться.

Повернувшись додому, вона подивилась на себе в дзеркало і сама собі всміхнулась, в цей момент відчула себе найщасливішою людиною на світі. Ольга навіть не підозрювала, що саме в цей вечір вона завагітніла. Вона була дочкою відомого продюсера, тому це було для неї неприпустимо, але час ішов, і вона зрозуміла це, та, на жал, було вже надто пізно.

Після занять вона підійшла до Дениса і відізвала його:

- Денисе, мені потрібно з тобою поговорити!

- Давай! Мені цікаво, що моя киця мені підготувала!

- Заспокойся! Тема досить серйозна, і попрошу тебе відповідно до неї поставитись.

- Добре. Кажи, я уважно слухаю.

- Пообіцяй мені лише одне, що ти мене не покинеш після того, як я тобі це скажу.

- Сонечко моє, звісно, обіцяю.

- Я...я...я вагітна, - тихо – тихо промовила вона.

- Ти це серйозно? Не знаю чому, але я вважав, що там все було добре.

- Я теж так вважала.

- Але ти не хвилюйся, я його не залишу. Я не можу...

- Як це? Ні! Ні! Це неправильно.

- Я не можу вчинити по- іншому. Ти ж знаєш, що мені зробить тато!

- Ні, так не можна. Тебе наче підмінили. Ми ж разом мріяли про наше дитятко, невже ти забула?

- Ні. Коханий, я не забула, але я не можу!

- Не вбивай, прошу, не вбивай! Залиш його на мене...

- Добре, але ти повинен будеш поїхати, а я цього так не хочу! Та я не зможу бачити дитину, від якої я відмовилась, та дивитись в очі людям, які про це знають.

- Я теж цього не хочу, але іншого виходу я не бачу!

- Пробач, коханий, але так буде краще...

Час ішов. Вони були разом, як завжди, але стосунки змінились. Змінились на краще – вони одружились. Стали все більше часу проводити разом.Разом вирішували, як вони назвуть дитину, мріяли про те, хто ж народиться.

Настав довгоочікуваний день пологів. Він завжди був поруч. Але в той момент його не було. Крізь біль вона намагалась розгледіти його. Але не могла. Та через мить почула такий рідний, ніжний голос коханого: “Кохана, я поруч. Не бійся Я завжди буду поруч з тобою.” Після цих слів її відвезли в операційну. Через 3 години вийшов головний хірург і сказав слова, від яких у Дениса стрепенулося серце: “Ми зробили все можливе, та на жаль... ваша дружина померла. Але нам вдалося врятувати вашу дівчинку”.

Наступного дня Ольгу поховали. В цей день Денис востаннє її бачив. Вона непорушно лежала в труні, так ніби спить. Денис підійшов до неї, щоб востаннє подивитись на свою кохану. Він востаннє доторкнувся губами до її вже холодних вуст, які він так обожнював.Хлопець більше ніколи не почує її голос, те, як вона наспівує свою улюблену мелодію, яка викарбувалася в його серці. Поцілував її руки , що так безпорадно лежали, її волосся, що він так любив пестити. Востаннє поглянув на неї, щоб навіки залишити її собі в пам’яті такою ж ніжною та красивою.

Він відійшов, присів на землю і гірко заплакав, прикривши обличчя долонями, чи то для того, щоб ніхто не бачив, як він плаче, чи то для того, щоб не бачити нікого. У цей момент він відчув, як частинка його серця, його самого відмирає. Йому стало дуже боляче, та він не міг нічого вдіяти. Тепер у нього є те найголовніше, заради чого йому варто жити на землі.

Він переїхав у невеличке містечко подалі від усього, що так йому набридло. Денис виконав свою обіцянку. Дочку назвав Маріанною, так як хотіла Ольга. Час минав, Маріанна росла. Та настав момент, якого він так боявся – дочка промовила слово «мама». Це слово знову розірвало і без того роз’ятрену, кровоточиву рану. Він не знав, що їй сказати, як розповісти про те, що з ними мами немає і не буде. Поклав Маріанну спати, а сам вийшов на веранду, присів на стілець і знову заплакав так, як тоді, як вперше... Плакав доти, доки не почув, як вона прокинулась, та серед її дитячого булькотіння почув таке дороге слово – «тато». Він відчув довгоочікуваний спокій, якого не відчував ще з того часу, коли Ольга була ще не вагітна. Тепер Денис відчув, яке насправді може бути життя.

***


Чорной кошкой одиночество

Притаилось у двери,

Мне побыть собою хочется,

Ничего не говори.

Я хочу от жизни малого:

Света - днём, а ночью - тьмы,

Среди лета – снега талого

И цветов - среди зимы.

Мне стряхнуть бы груз усталости -

И подняться над судьбой.

Я хочу от жизни малости:

Я хочу побыть собой.

***
Я не знаю, куда и в какой дивный край

Улетаю я каждую ночь,

А с рассветом всегда возвращаюсь сюда,

Где никто мне не может помочь.


Где – то там, далеко, в самом центре земли,

Есть твой мир, и ты в нём - король,

Я в том мире бываю лишь только во сне,

Хотя сердце моё век с тобой.


Ты из стаи ушёл, одинокий мой волк,

В гордом сердце измученном – боль!

Отражаясь в глазах, я плыву в небесах,

Вой оторванный слушая твой.

И твой терпкий огонь обжигает меня,

Наполняя горячим вином,

Я тобою пьяна.

Не моя в том вина,

Что сильней оказалась любовь!

***
Вечность – она позади.

Ты не сдавайся – иди.

Пусть на пути обречен

Будешь – все ставь на кон!
Если сорвешься – пускай!

Слабость не допускай.

Ты ведь храбрый, поверь:

Сможешь найти ту дверь –


Дверь, за которой Свет,

Ту, где найдешь Ответ!


Только сумей дойти.
Вечность – она впереди!
***
Ми бачили небо,

Що втікало з-під ніг.

Боятись не треба:

Це не сльози, а сніг.


І нас вітер цілує,

Обіймає зоря –

Значить, ми повернулись.

Зустрічай нас, земля!


ОКСАНА ІГНАТОВА

смт. Макарів


ТЕАТР (Новела)

Продовження. Гл.1 надрукована в Літературному альманасі студії «Сузір'я» «Це – моя Батьківщина» №6 за 2007 рік, (Макарів, 2007)


Глава 2
- Антон Петрович … – с неприсущной для себя робостью, в приоткрытую дверь постучала верная Лидочка. – Извините, Антон Петрович …- она увидела, как передернулось и натянулось в напряжении тело шефа, хотя он сидел спиной к двери, она понимала, что ее известие очень не обрадует Кота, но известить его обязана – К вам посетители из Комитета…

- Пусть войдут, пригласите их, Лидия.

От этой фразы Лидочку бросило в пот, никогда она за все время их совместной работы не слышала, чтобы Антон Петрович ТАК с ней разговаривал, а тем более называл официально - Лидией, для него она всегда была "Милая Лидочка", "Лидок", как угодно, только не так строго и холодно.

Она повернулась к гостям, сделала мраморное лицо и с тонким ехидством прямо по буквам произнесла:

- Входите!

Группка людей, а точнее, одна девушка и четыре молодых человека уверенно шагнули за дверь кабинета, где уже им на встречу поднялся с кресла Кот:

- Здравствуйте, проходите, присаживайтесь и объясните мне, наконец, зачем вам сдался этот театр?

Девушка рассмеялась:

- Да, видимо нас здесь очень ждали! Судя по тому, как нас встречает ваш городок, театр у вас - неприкосновенная святыня!

- Скорее наоборот… - пробурчал Кот и вопрошающе взглянул на новоприбывших людей.

- Извините, мы еще не представились, – вспомнила девушка. – Меня зовут Антонина Горкова, можно просто Тоня. Это, – она указала на невысокого, кучерявого лет 30-ти мужчину, одетого как-то несуразно, но в довольно неплохие вещи, постоянно разглядывающего все вокруг поверх очков, – мой муж Павлуша. – Она строго взглянула на свою пассию, от чего тот перестал вертеться во все стороны и протянул руку Коту:

- Павел Горков.

-Приятно - Антон Петрович Кот.

-А это, – продолжила девушка, – братья моего мужа. – Она повернулась к двум абсолютно одинаковым мужчинам, которые оказались не похожими на своего брата ни статурой, ни повадками. Они были высокими, темноволосыми и с явным порядком в одежде. Общей чертой было лишь наличие очков. – Юрий и Эдуард Горковы.

Братья близнецы по очереди подошли к мэру и пожали ему руку с легким поклоном. В их манерах прослеживалась интеллигентность и уверенность, а Кот с недоумением перевел взгляд на их брата Павлушу и удивился: как можно называть их братьями.

Антонина поймала этот взгляд и разгадала мысли Антона Петровича:

- Все удивляются, но вы не смотрите на его внешний вид, Павлуша очень хороший и также воспитан, только немножко рассеян. Да, и наш последний напарник, – она как-то не очень радушно взглянула на третьего, довольно упитанного и неприятного на вид мужчину, – Соломон Ростиславович Царь. Историк.- И тихонько добавила то, что услышал только рядом стоящий Кот:

- Истерик, если быть точной.

Соломон Ростиславович подбежал к Антону Петровичу, схватил за руку и неприятно визгливым голосом пропищал:

- Очень приятно! Очень-очень! Ми надеемся, что сработаемся с вами! Вот увидите, как это будет восхитительно! Давайте, я вас введу в курс работы нашего комитета! Сколько мы сделали! Сколько нам еще предстоит сделать! А ваш театр - это гениально!

Мэр высвободил свою руку и указал гостям на стулья:

- Садитесь, будем разговаривать.

Все послушно сели, а Кот, тяжело вздохнув, начал:

- Наш городок очень приветлив к гостям, мы рады принимать у себя всех, кто иль по делу, иль по интересу приезжает сюда. И вас мы постараемся принять как можно лучше, но дело в том, что ни один горожанин не приветствует цели вашей сюда поездки, и я очень хочу услышать веские основания задуманного вами плана. – Он со вниманием уставился на Тоню, хотя Соломон Ростиславович нетерпеливо заерзал на стуле.

Тоня потянулась за чем-то в свою невероятных размеров сумку и вынула с осторожностью пожелтевшие от старости листы бумаги, свернутые в рулон. Она встала, подошла к столу и положила их возле Антона Петровича. Тот с недоверием взглянул на бумаги:

- И что, это убедит меня открыть театр? – разворачивая свитки, произнес он. – Сомневаюсь, но прочту.

К его удивлению, он не понял ни слова из написанного: какие-то закарлючки, палочки, галочки и ничего похожего на алфавитные буквы нашего времени. Он отодвинул бумаги и опять взглянул на Тоню:

- Извините, Антонина, но я и слова не понял из ваших документов.

- Да, ведь это же давние письмена, рукопись, вы без переводчика, знающегося в истории, не прочтете.

- Зачем же вы мне их дали? – удивился Кот.

- Чтоб вы убедились, что это не розыгрыш и мы говорим правду, – ответил Павлуша, взглянув на мэра сквозь толстущие линзы своих очков.

- А как я уверюсь в этом, если не умею читать на этом давно забытом языке?

- Ну, доведется вам поверить нам,– произнес Юрий Горков, – ми очень на это надеемся.

- Что ж, переводите и убедите меня в том, что я не намерен делать.

- Соломон Ростиславович является при нас переводчиком, он пусть и расскажет историю свитков и театра, – Тоня села, уступив место неприятному напарнику.

Историк, довольно щуря глазки и потирая руки, вышел на средину комнаты и начал свой рассказ:

- Как вам известно, ровно 542 года назад наши земли, вернее государство, были одной великой и могучей империей Таков, и правила тогда великая женщина Агния-Лаура-Така ΙΙΙ. И был у нее роскошный дворец в столице. Правила она мудро и справедливо, но порой наводила ужас на подданных своей жестокостью. Вероятно, власть сделала ее "каменной императрицей", так она называлась в народе. А вот почему она получила это прозвище.

При дворе была труппа необыкновенно талантливых актеров, на все приемы и праздники выступали они, показывая самые популярные пьесы, их номера считались звездными и императрица очень дорожила и гордилась своей труппой. Они играли только для нее и ее гостей, а слава о них разнеслась повсюду. А у Агнии была дочь- красавица, наследница империи - Сусанна, любимое дитя и надежда матери. Воспитывалась в строгости, ее обучали лучшие преподаватели-магистры, бедное дитя, ни капли отдыха – учеба, учеба…. Так прошло все ее детство. А когда она превратилась в молодую леди, в нее влюбился парень из труппы. Не буду скрывать, она его тоже безумно полюбила, так безумно, что подговорила бежать вместе куда-нибудь подальше от матери и всей ее империи. Хочу сказать, что хоть они планировали это тайно, но труппа все узнала и решила бежать вместе с влюбленными в качестве охраны. Вот, они все продумали, организовали, а в это время, ну вы знаете, как в старых сказках, мать решила выдать замуж дочь. Сусанна чтоб не было никаких подозрений, вроде бы согласилась выйти за одного принца, даже вроде и сватание было, а вот невеста взяла и темной ноченькой убежала вместе с труппой!

И вы не поверите, Антон Петрович, куда они убежали! Именно сюда, в Весеннее, построили театр, обвенчались и жили себе, хлопот не знали, выступали на сцене, очень успешно выступали.

А императрица в это время рвала и метала. Дочь любимая перед свадьбой пропала, да еще и труппа неизвестно куда делась. Думали – гадали все министры и Агния - и бросились на поиски беглецов. А найти так и не смогли.

Когда по всей стране распространилось известие о пропавших, поняли все жители Весеннего, что это у них за труппа, но не выдали их: очень они полюбили талантливых актеров. Спектакли за спектаклями, года за годами, пошла о них молва в округе. Узнала об этом императрица, поняла, что это - ее труппа и дочь Сусанна прячутся в этом городе. Послала она стражу и сама поехала сюда. В это время на сцене актеры играли свой очередной спектакль, зрителей был полон театр, все в восторге смотрели новую постановку о любви молодой принцессы и, как ни банально, актера. Когда вдруг ворвались в здание стражи во главе с императрицей. Увидела она дочь на сцене в объятиях актера, очень сильно разгневалась, дала приказ убить всех актеров и жителей, что находились в театре, только дочь живой оставить. Резня началась страшная, жители хотели спасти молодых влюбленных, но все были убиты стражей императрицы. Последним, на глазах у Сусанны был убит ее любимый, закричала в отчаянии девушка:

- Мою кровь никогда не смыть тебе, мама!

И убила себя ножом, упавши на руки матери. Поняла императрица, что натворила, и тем же ножом порешила и себя.

Не пощадили жители города, которых не было на спектакле, стражу: заколотили вместе с мертвыми в театре, никто живой оттуда не вышел, и никто живой туда больше и не входил. Так и стоит театр с того страшного дня, заколочен».


От этого рассказа у мэра побежали мурашки. Так вот отчего никто и не подходил к театру, это действительно было очень страшно, погибло больше сотни людей, а стражу оставили умирать вместе с убитыми ими же жителями и актерами. Кошмар!

- Видите, мистер Кот, как важно открыть и реставрировать театр. Во имя прекрасной любви и мастерства труппы нужно начать показывать там спектакли, чтоб о них помнили вечно, а не так, как у вас здесь! Дикие вы! – воскликнула Тоня.

- Да, люди должны знать свою историю, а ваш город ее прячет! – добавил Павлуша.

-Мы не прячем, мы сами ничего не знали! Но теперь тайна открыта, Хотя без разрешения жителей мы туда не пойдем.

- Так мы убедили вас, Антон Петрович? – обрадовалась Тоня.

- Меня – да, а вот горожан еще нужно убедить, они упорно никого к театру не пускают! Расскажите им эту всю историю, пусть решают. – поставил точку Кот.



Глава 3
Возле мэрии уже собралась толпа народа: весь город пришел узнать судьбу театра, все ждали, что Антон Петрович выгонит в три шеи этот совершенно здесь не нужный Комитет по восстановлению исторических ценностей. Зачем им понадобился старый заколоченный театр, да еще и с такой дурной славой. Стоял себе многие лета, может, завалился бы вместе со своими призраками и тайнами, сровнялся бы с землей, и все о нем забыли. Толпа возмущенно гудела, уже слышались злобные выкрики с угрозами в адрес приезжих, возможно, не будь в этом городке такого презрения к насилию, были б уже выбиты в здании и окна, и машина, на которой приехал Комитет, превратилась бы в груду металлолома.Но, наверное, тот страшный день истребления императрицей ни в чем не повинного народа заложил прочный фундамент отвращения ко всякому проявлению жестокости. И пусть нынешнее поколение даже и не знает, что было такого страшного в далеком прошлом, но традиции, передаваемые из поколения в поколение, сыграли очень важную роль в сознании жителей. Они были добрее, справедливей, культурней. Так воспитывали их, и так они воспитывали своих детей. И пусть очень много людей приезжали сюда из разных городов с совсем иными традициями и мировоззрением, они очень быстро перенимали дух города и становились такими же добрыми. А если человек был носителем зла, он просто не выдерживал всей этой атмосферы и съезжал отсюда куда подальше.

В томительном ожидании прошло пару часов, а люди все прибывали и прибывали к мэрии. Наконец двери открылись, и толпа замерла. В сопровождении пятерых человек вышел мистер Кот и подошел к трибуне, построенной возле здания. С этой трибуны каждый понедельник мэр зачитывал объявления и планы на неделю, с этой трибуны он и объявит свое решение на счет театра.

- Мои самые любимые, самые понимающие, самые добрейшие весенчане! Вы прекрасно знаете, с какой целью эти люди приехали в наш город. И я знаю, что вы не одобряете их замысел. Мы с вами много лет ничего не знали о театре: ни кто его построил, ни кто в нем играл, даже почему его заколотили и запретили к нему подходить. Мы долго жили в неведении, но сейчас я спрашиваю вас: хотите ли вы узнать правду, как узнал ее я? Никто силой заставлять вас не будет. Решайте: слушать или нет этих людей?

- Слушать! Пусть рассказывают! – загудела толпа.

Кот одобрительно кивнул Антонине. Девушка подошла к микрофону, посмотрела на собравшихся здесь людей, набралась духу и заговорила:

- Здравствуйте, жители прекрасного города, впервые сталкиваюсь с подобной ситуацией, когда кто-то так рьяно противится своей истории. Мы создали нашу организацию с целью возобновления памяток древних эпох, а ваш уникальный театр является самой ценной нашей находкой, так как в нем покоится тело великой императрицы Агнии и ее дочери Сусанны. Сейчас я расскажу вам эту полную трагизма историю. – И она поведала весь рассказ, который до этого слышал Кот.

Люди молчали, многие плакали, никто не мог поверить в услышанное, но всех очень тронул рассказ Тони. Оказывается, в этих стенах лежали останки не только императорской семьи, а и их пра-пра-пра… родителей, которые стали невинными жертвами эгоизма, высокомерия и жестокости. Того, что искоренили в себе жители городка. Вот почему не подпускали к театру – в нем закрыли вместе с убитыми горожанами приговоренную на муки стражу Агнии, без еды, воды и света. И вместе с ними заколотили там человеческую жестокость и насилие. Вот почему память об этом происшествии стерлась навсегда из истории городка. Жители не хотели еще хоть раз быть свидетелями массового истребления людских жизней. А во всех книгах писалось, что императрица, подавшись на поиски дочери вместе с армией, бесследно исчезла, и никто по сей день не знает, где покоятся ее останки. Было много версий о гибели наследниц престола, самой вероятной считалась, что они утонули, когда перебирались через реку, а их тела унесло бурным потоком, но, чтоб такое, не подозревал никто. Только во время исследования дворца этой пятеркой искателей был обнаружен тайник, в котором хранилась летопись свидетеля всех событий. Тогда во дворцах была традиция: вести записи – дневники жизни императоров. Летописцы следовали везде за своими правителями. И, скорее всего, тот, кто схоронил в тайнике эти ценные бумаги, остался единственным живым свидетелем драмы, но никому ничего так и не рассказал.

Тоня с надеждой посмотрела на Кота, чтоб тот взял слово и, наконец, получил разрешение открыть дверь заброшенного театра. Мер понимающе кивнул.

- Ну что, родные мои, дадим возможность возродить историю, на сколько б страшной она ни была, во имя погибших наших предков?

- Дадим! – согласно закричали жители. – Конечно, дадим!

- И кто пойдет с нами к театру? – спросил Антон Петрович. Все почему – то притихли, и ни одна душа не выступила вперед.

- Вы боитесь? Но как же?

- Пусть искатели истории идут первыми!

На трибуне все переглянулись между собой и решили не откладывать, а идти к театру сейчас же.

- Я пойду! Я пойду с вами! - К ним подбежала секретарь Кота Лидочка. - Антон Петрович, я иду с вами!

Павлуша с братьям подошли к своей машине и вытащили все необходимые для экспедиции инструменты, Тоня захватила фонари, а Соломон Ростиславович схватил сумку с бутербродами.

- Вы я вижу, Соломон, без еды никуда! – недовольно буркнула Тоня.

- После такого дальнего пути неплохо бы и перекусить, дорогуша! Или ты против? – Историк – переводчик живо запихнул к себе в огромный рот кусок хлеба с маслом.

Господи, - спохватился Кот, – я совсем забыл, что вы с дороги и даже не отдохнули! Я приглашаю вас в ресторан! Лидок, - обратился он к секретарше, – закажи для гостей номера в гостинице, мы вчера еще не думали, что вы останетесь у нас хотя бы на день. Все были категорически против вашего здесь пребывания. Нет, вы не подумайте, мы очень рады всем гостям, но сами понимаете, не все приезжают к нам с такой целью, как вы.

- Да, мы поняли, что нам здесь не обрадовались, сразу и не разобрали, почему! – засмеялась Тоня.

- У нас здесь очень уважают традиции. Без них мы бы были обычным развращенным городом с преступностью, алкоголизмом, наркоманией, высокомерием и эгоизмом. Мы здесь - как маленькое государство со своими законами и правами. Люди - более воспитанные и дружелюбные. Я очень люблю этот город и никогда не допущу в нем насилия!

Кот провел группу в один из ресторанчиков, где превосходно готовили домашнюю еду, он так и назывался "Будьте как дома!", и отведал с ними борщика с пампушечками, вареничков с клубникой, свежевыжатого яблочного сока. Затем вместе с Лидочкой проводил гостей отдохнуть в гостиницу, и договорился встретиться через три часа на площади.


Глава 4
Придя в услоленное время на площадь, мистер Кот был удивлен количеством людей, пришедшим на помощь ему в реставрации театра. Множество из них бросили свою работу, лишь бы увидеть историческое событие для их городка. И хотя почти все из них панически боялись идти с мэром к театру, но любопытство взяло верх над страхом и повело их на площадь, где должны были встретиться Кот и гости - исследователи. Тоня со своей командой была уже на месте и о чем-то горячо спорила с Соломоном Ростиславовичем. Видимо, они никогда не мирились и абсолютно расходились во мнениях, поэтому почти ежеминутно между ними возникали мелкие потасовки. Было очень интересно наблюдать, как высокая, крепенькая, спортивно сложенная Тонечка машет ручками над головой у низенького, толстенького, вечно жующего переводчика, пытаясь доказать ему свою правоту, а в это время хрупкий и неуклюжий муж Павлуша отчаянно пытается вставить хоть слово и утихомирить разбушевавшуюся женушку:

- Тонечка … солнышко… – почти шепотом произносил он и дергал вверх – вниз свои очки. – Тонечка… не надо так… ты не злись… тебе вредно… не маши так ручками… стукнешь же кого-нибудь случайно…

- Не лезь, Павлуша! – поворачивалась к нему Тоня и опять гневно бросалась на Соломона Ростиславовича. А через минут десять спора махала рукой и обиженно произносила:

– Толку с вами беседовать, ваши куриные мозги не способны понять суть нашего с вами разговора.

Вот Кот как раз и попал на один из таких споров и терпеливо, как воспитанный человек ждал его завершения, так же как и вся толпа вокруг. Когда страсти, наконец, улеглись, Антон Петрович подошел к группе и спросил:

- Когда мы будем готовы идти к театру, очень хочется поскорее закончить все это безумие?

- Мы уже готовы, можем идти. Все инструменты собраны, люди, я вижу, тоже пришли нам помочь. - Тоня махнула рукой в сторону театра. – Вперед, за историей!

И вся процессия двинула по дороге к неизвестному.

Улички и дома уже закончились, асфальтированная дорога тоже. Это был лишь один участок в городе, где царило подобное бездорожье.

- Ничего, - говорила про себя Тоня, – мы здесь положим плитку или лучше выложим камнями, как в старину. Будет очень красиво… Антон Петрович, вы что, действительно ни разу не были внутри театра?

- Действительно! Не только я – никто за эти 400 лет туда не входил!

- Значит там все, так как и при смерти императрицы, наверное, и останки ее сохранились.

- Поверьте, их никто оттуда не забирал. Если они сами никуда не ушли. – Кот сразу же представил себе ходячий скелет императрицы и волосы на голове у него стали медленно подниматься дыбом.

Тоня заметили ужас в глазах у мэра и рассмеялась.

- Ну что же вы, в самом деле, как ребенок, боитесь привидений? Да за вами идет толпа людей, в обиду императрице вас не дадут!

Они все дружно обернулись и остановились – никто, кроме Лидочки за ними не шел. Все остались там, где закончилась дорога. Все таки страх взял верх над героизмом. Только верная Лида, цокая каблучками, шла следом за своим возлюбленным шефом. Хотя свое чувство она тщательно скрывала как от Кота, так и от себя, ссылаясь на профессиональною верность мэру. Лишь одинокими вечерами, сидя со своей кошечкой Мусей на кухне, она мечтала о том, что однажды Антон Петрович пригласит ее пообедать в свой любимый ресторанчик возле озера. А сам Антон Петрович, ссылаясь на свой профессионализм, не приглашал Лидочку ни в ресторанчик, ни в кино, ни даже прогуляться в парке, хотя сам тайно мечтал одинокими вечерами, сидя в своей гостиной возле камина, со своей собакой

Артом, как симпатичная Лидочка войдет утром к нему в кабинет с горячей чашкой зеленого чаю и свежей душистой булочкой с маком, и улыбнется ему своей милой улыбкой. Вот так и жили и работали они бок о бок, даже не подозревая, какие нежные чувства таятся друг к другу у них внутри.

Вот и сейчас, в тяжелом для Кота испытании, когда он выходил на бой со своим страхом, рядом оказалась только Лида, вся аж побледневшая от волнения и ужаса перед театром. Антон Петрович вмиг испытал облегчение и огромную благодарность своему преданному работнику, и захотелось ему самому поддержать Лидочку. Он подошел к ней и подал свою руку:

- Держитесь за меня, Лидок, здесь очень легко упасть, мы так и не положили асфальт на этом участке, а вы на каблуках, можете покалечиться.

- Спасибо, Антон Петрович, вы очень добры, а мы, кажется уже подходим… - глаза Лидочки стали круглыми, как мячики, она впервые увидела страшное здание театра.

Вся группа остановилась, удивленно рассматривая еле видневшийся сквозь заросли дом, покалеченный веками, забытый и заброшенный всеми на свете, одинокий, старый театр.

- Ого, работы здесь довольно много! – заметила Антонина. – Мальчики, давайте розчищать топориками эту дикую местность! Как же здесь все запущено! Кошмар!

Все мужчины дружно взялись рубить кустарники и ветки деревьев, чтоб можно было протащить всю технику, необходимую для реставрации, а самое главное - самим протиснуться туда. За работой и веселыми окриками Тонечки, Кот совершенно забыл о своих страхах и отчаянно махал топориком. Лидочка с Тоней носили и складывали ветки на одну большущую кучу. Все были так заняты работой, что не заметили, как почти вплотную подошли к крыльцу театра.

- Вот мы и здесь… - произнес Кот с дрожью в голосе. Все подняли головы, и даже у бесстрашных реставраторов мурашки побежали по коже, настолько ужасающе выглядело здание.

Черная, покрытая ржавчиной дверь, заколоченная бревнами, с огромным замком на засове, была последней преградой, но никто не мог решиться подойти к ней. Соломон Ростиславович первый вышел из оцепенения:

- Давайте аккуратно сорвем замок и эти доски. Павел, несите инструменты сюда, будем открывать дверь.

Вместе с братьями Павлуша освободил дверь и от замка и от бревен. Осталось открыть несложный засов и войти во внутрь. И сейчас никто это сделать не решался.

-Ну, так как Антон Петрович - хозяин в этом городке и театр фактически принадлежит ему, то, безусловно, первым войдет в эту дверь, – сказал историк – переводчик.

- Ну нет, мы так не договаривались! Вы сами затеяли эту реставрацию, сами туда и идите! – возмутился Кот.

- Неужели Антон Петрович боится? – пристыдил мэра Соломон Ростиславович.

Кот смутился, оглянулся на Лидочку, которая дрожала от страха у него за спиной, и, увидев в ее глазах преданность и нежность, он сделал шаг вперед, протянул руку - и старый ржавый засов заскрипел и открылся. Все отступили немного назад, а Кот толкнул дверь. Стало вокруг тихо-тихо, только было слышно, как громко стучит сердце у оцепеневшего Антона Петровича. Кто-то положил ему руку на плечо, и он в ужасе дернулся. Это была Лидочка, она пыталась как – то подбодрить шефа, а получилось наоборот.

- Извините, Антон, Петрович… Я пойду с вами вперед, я уже не боюсь.

Неожиданно для себя она взяла Кота за руку. Действительно, страх куда-то исчез, а из открытого театра веяло надеждой и доброй аурой любви и преданности. Кот вместе с Лидочкой, словно зачарованные, переступили порог - и внезапно дверь за ними захлопнулась! Лидочка вскрикнула и своими немаленькими коготками вцепилась в руку Антона Петровича. Они стояли во тьме, ведь фонарики остались там, за дверью, где, перепуганные не менее вошедших, безуспешно пытались открыть двери Тоня с мальчиками.

Совершенно не зная, что делать и что их здесь ждет, Кот обнял Лидочку.

- Не бойтесь, сейчас откроют дверь, и мы выйдем, – шептал он ей на ухо. – И больше не войдем сюда, никогда…

Вдруг где-то впереди заблестел огонек и стал медленно, но уверенно приближаться к ним. Неожиданно во всем театре вспыхнули сотни свечей, и Кот зажмурился от яркого сияния. Открыв глаза, он почувствовал, как тело Лидочки потеряло равновесие и повисло у него на руках. А по коридору шел улыбающийся парень в необычном одеянии.

- Не бойтесь, сэр, я вас умоляю, только не бойтесь! – произнес неизвестный, подойдя к ним поближе. – Извините, я вас очень напугал, ваша дама лишилась чувств, возьмите ее на руки и несите за мной.

- Вы кто? Привидение? – Выдавил из себя Кот, увидев, что говорящий с ним человек просвечивается.

- Ой, простите, сэр, я не представился, – обернулся тот и поклонился. – Эрнест де Кот – актер и владелец этого прекрасного театра.

- Прекрасного? – Удивился Антон Петрович. – А я не ослышался, вы сказали: Кот?

- Моя фамилия. – Ответил Эрнест. – А насчет привидения, то, к сожалению, вы правы, я, действительно, - уже не человек. И поверьте, это не моя вина.

В конце коридора послышались еще шаги. Эрнест обернулся, и его измученные глаза засветились радостью и любовью. По ковровой красной дорожке шла прекрасная девушка в шикарном пышном платье, которое носили давным-давно, еще при императрице и только во дворцах. Длинные светлые пряди волос волнами рассыпались по плечам и переливались при свете свечей. Девушка, казалось, светится каким–то магическим светом. Но, присмотревшись, Кот действительно увидел свечение, доброе и теплое, и какое-то необыкновенно родное. Эрнест подбежал к девушке, взял ее за руку и подвел к Коту:

- Разрешите представить, сэр, это моя жена – Сусанна.

- Здравствуйте, сударь, – девушка присела. – Простите нас за то, что мы так вас испугали, захлопнув дверь, мы только вас могли сюда впустить. Ой, а что с вашей, спутницей? - Лидия до сих пор была без сознания. Антон Петрович держал ее на руках. – Разрешите помочь?

Сусанна подошла ближе к Коту, протянула руку к Лидочке и мягкий лучик осветил лицо секретаря. Она открыла глаза, посмотрела на шефа, улыбнулась, потом ее взгляд упал на Сусанну и она тихо прошептала:

- Принцесса…

- Как вы догадались? – Удивился Эрнест.

- Вы мне снились, вы звали нас, – ответила Лидочка, глядя на призраков, – просили помощи…

- Действительно, иногда мы приходим во сны к добрым, отзывчивым людям, но почти всегда утром сон забывается, и никто не хочет прийти сюда и отпустить нас. – Эрнест жестом пригласил всех следовать за ним. – Мы покажем вам светлую сторону театра, здесь мы существуем уже не одно столетие и очень устали от войны, которую ведет с нами императрица.

- Но она же умерла – заметила Лидочка.

- Мы тоже, – грустно произнесла Сусанна. – Наш театр разделился на две половины: добрую и злую, мы с актерами живем на светлой, а мама с подданными на темной. Мы вынуждены постоянно видиться, но услышать друг – друга не можем. Я очень хочу объясниться с ней, рассказать, почему я сбежала с Эрнестом, как мы любим друг друга, но не могу…

- Мы слышали историю театра и узнали, что здесь произошло. Господи, неужели никто не спасся? – с болью в голосе спросил Кот.

Сусанна с Эрнестом переглянулись и грустно улыбнулись.

- Мы надеемся, что один человек остался жив, – сказал Эрнест.

- Наша дочь - малышка, крошечка с белокурыми волосиками. Я бросила ее в окно одной женщине, перед тем как императрица ворвалась в зал со своими душегубами. Все, что у нас при себе было: деньги, украшения - я завернула в свиток вместе с запиской. А что случилось дальше, увы, не знаю.

- Про вашу дочь вообще не слышали. Может, ее все же вырастили хорошие люди. – Кот проникся огромным уважением и сочувствием к этим смелым и добрым людям. –Может, мы сможем о ней что - нибудь узнать. Как ее звали?

- Элиза… На ней был медальон, точно такой, как и у меня. – Сусанна вынула маленький медальончик с гербом и надписью на давнетаковском языке, протянула его Коту, и вдруг тот с удивлением посмотрел на принцессу и достал из внутреннего кармана своего пиджака точно такой же, только с другой надписью.

Сусанна вскрикнула:

- Это он! Эрнест сам писал на нем имя дочери! Как? Где вы его взяли?

-Этот медальон передавался из поколения в поколение по нашей семейной линии, а вот его история давно где-то потерялась, но я подозреваю, что уже мы узнаем правду. Так если это точно медальон вашей дочери, и моей пра…- бабушки, моя фамилия Кот, а ваша … де Кот, так как время многое изменило, значит - вы мои прародители и я исполню долг нашей семьи и помогу вам! Говорите, что я могу для вас сделать.

- Самое главное ты уже сделал: сказал, что наша дочь не только осталась жива, а и продолжила род, значит, театр достанется хорошим людям. Осталось освободить нас из этого плена.

- Как?


- В тот день мы ставили новую пьесу, где рассказывалось о нашей с Эрнестом любви, мы не доиграли ее и, к сожалению никогда уже не доиграем, мы не можем подняться на сцену. Там уже темная сторона императрицы. Вам нужно пройти туда и доиграть спектакль вдвоем. Сыграть меня и Эрнеста.

- Но мы же не актеры!

- Не волнуйся, в тебе течет наша кровь, это сильнее всего, просто отдайся сцене и доверяй нам. Вы выйдете на сцену и сыграете финальную сцену перед Агнией, и не бойтесь, она вам ничего не сделает.

- Мы не знаем сценария! – Антон немного сомневался в своей актерской способности. И в том, что у них вообще что - нибудь получится.

- Знаете, поверьте нам… - заулыбался Эрнест.
Они шли по длинному коридору, ведущему в зал со сценой, поднялись по необычайной красоты лестнице и дошли до двери, от которой повеяло таким жутким холодом и яростью, что Лидочка с Котом невольно попятились назад.

- Это дверь, которая ведет на сцену, нам туда нельзя, а вы, главное, отдайтесь чувствам и ничего не бойтесь, – промолвила Сусанна и исчезла вместе с Эрнестом.

Антон Петрович с Лидой вошли в зал, было темно и холодно, озноб побежал по их телам, стены, казалось, давили на них, и эта угнетающая тишина поглотила их целиком. В темноте они пробирались за лучиком света, посланным в помощь Сусанной, который указывал путь на сцену. Казалось, чьи-то ледяные руки цепляются за их одежды, мешая продвигаться вперед, но, крепко держась за руки, они продвигались к сцене. Вот и она, осталось подняться по ступеням вверх…

Вспыхнул свет. Зал ожил. Антон Петрович удивленно уставился на находящихся в нем людей, необыкновенных людей, они на совершенно незнакомом языке приветствовали новоиспеченных актеров, зазвучали аплодисменты. Кот понял, что это призраки тех людей, которые пришли посмотреть в тот день спектакль, но так и не досмотрели. В дальнем углу выросла черная тень и медленно приближалась к сцене. Это была императрица. Зал затих.

- Не бойся ее, она ничего тебе не сделает! Просто отдайся сцене и играй! – прозвучал в голове у Кота голос Эрнеста.

И вдруг Кот словно прозрел, он понял, что знает всю пьесу наизусть, что понимает язык этих людей, что и сам им владеет. Он достал медальон и прочитал надпись, которую никто не мог перевести: « Дочь, рожденная в любви и нареченная Элизой». Антон Петрович повернулся к Лидии и восхитился необыкновенной переменой. Его всегда строго одетая в деловой костюм и закрытые туфли на шпильках, с зачесанными в тугой хвостик волосами

секретарь Лидочка, превратилась в нежную, хрупкую и необыкновенно красивую девушку. Нет, это была та самая Лида, только вместо костюма на ней было платье такое же, как и у Сусанны, волосы были завиты и мягкими локонами распадались по плечам и спускались до пояса, на губах - мягкая доверчивая улыбка, полная противоположность той, которую Кот каждый день видел на работе. Лида протянула к нему руки и дрожащим голосом произнесла:

- Любимый мой, я не могу так больше жить. Я не могу жить без тебя. Мне очень страшно за судьбу. Императрица готовит свадьбу с мне ненавистным человеком. Устала я улыбаться матери, и делать вид, что счастлива. Меня наряжают в подвенечное платье и восхищенно говорят, что я прекрасна, и принц будет восхищен моей красотой… Я не хочу! Я не могу просыпаться в этих серых стенах и не видеть рядом с собой тебя, самого родного и близкого человека, самого любимого…Я ни с кем не могу поделиться своей болью, вокруг одни лжецы и заговорщики. Я устала быть принцессой, устала жить в высокомерии и неискренности. Хочу свободы! В тот день, когда мне оденет на палец обручальный перстень совершенно чужой человек, я лишу себя жизни! Если ты меня любишь, давай вместе убежим из дворца! Убежим туда, где нас никто не знает.… Построим свой театр и будем вместе играть на сцене новые спектакли, где много – много любви и счастья. Любимый мой, ну не молчи, ответь же мне, бежишь ли ты со мной…

- Бегу, конечно же, бегу, моя принцесса!

Занавес! И тишина. Антон смотрел на Лидочку, по щекам которой ручьями текли слезы, взял ее за руки, нежно – нежно посмотрел ей в глаза.

- Какой я был глупый, когда, проходя мимо, не смотрел на свою принцессу, считая, что ты - просто мой деловой партнер, не брал вот так тебя за руки, не приглашал пройтись по аллеям парка и делал вид, что любви не бывает, а если и бывает, то обходит нас стороной. Если ты меня любишь, давай отстроим этот театр вместе, и будем ставить здесь спектакли, в которых не будет деловых переговоров и нудных встреч, а будет править лишь любовь и счастье. Ты согласна?

- Конечно же, согласна, Антон Петрович! - Лидочка обняла его крепко-крепко.

- Только давай договоримся: для тебя я просто Антон…

Пред ними возникла улыбающаяся Сусанна:

- Ну, вот и все, спектакль окончен, вы молодцы. Проклятье снято, и мы пришли попрощаться с вами.

Рядом с принцессой появился и Эрнест.

- А что с императрицей? Она поняла вас? – спросила Лида.

- Она давно нас поняла, очень давно, но никак не могла сказать. Теперь ее душа отлетела, и мы и театр свободны. Я очень надеюсь, что вы не забудете нас и восстановите театр. Он - хранилище искусства и добра, а не зла, как многие в городе думали. Мы желаем вам счастья и любви, будьте всегда только искренними друг с другом. Спасибо огромное за все. Мы довольны своими потомками. Элиза умница.… Прощайте!

Призраки исчезли, а в зале послышались зовущие их голоса:

- Лидочка, Антон Петрович, где вы? Откликнитесь!

- Нас зовут, идем скорее! – Антон вывел Лидочку в зал, где их искали взволнованные Тоня с Павлушей.

- Ах, вот вы где! – обрадовалась Тоня. – О, уже наряжаетесь, и когда вы успели?! – она кивнула на платье, в котором осталась Лидочка. – Дверь внезапно захлопнулась, и мы не могли ее открыть. Старая очень и ржавая. Ужас! А там Соломон что-то уже отыскал, идем, посмотрим! Я в восторге от театра! А вы?

- Еще в каком! – засмеялся Кот.

Они подошли к перебирающему бумаги историку, который все время айкал и кряхтел над столом. Увидев Кота, он подбежал к нему и затараторил:

- Не поверите, Антон Петрович, такое случилось! Мы такое узнали! Это Ваш театр, он принадлежит Вам. У Сусанны была дочь Элиза, она носила фамилию Кот, де Кот. Если у вас есть медальон с гербом империи, то вы - наследник их рода.

- Я знаю! Я все прекрасно знаю! Это действительно мой театр, и я хочу поскорее вернуть его к жизни! Он действительно необыкновенный! Но сейчас меня ждут мои горожане, которым я хочу сказать две очень важные новости, которые изменят мою холостяцкую жизнь кардинально!..


Через три года…


Маленькая Сюзи бежала по широкой, выложенной камнем аллее, ведущей в театр. Он был, как новенький и снаружи и внутри, благодаря рукам мастеров, вернувших ему первозданную красоту и роскошь. А возле входа стояли две статуи, совершенно новые и очень красивые. Это была Сусанна с Эрнестом, приглашающие всех в свой театр. Весь город собирался на спектакли, в которых играл их мэр Антон Петрович со своей молодой женой Лидой. Труппа, которую они собрали, отличалась необычным актерским мастерством, а дух театра помогал им в постановке пьес. Горожане совершенно забыли, как отвергли на долгие годы театр, и все наслаждались от пребывания на земле Сусанны и ее возлюбленного.

А маленькая, двухлетняя девочка Сюзи бежала к своему любимому папочке, которого все называют смешным словом «мэр», чтоб сообщить ему, что когда вырастет, обязательно станет великой актрисой Сюзанной Кот.


19.02.07

ЛЮДМИЛА ЗАВАЦЬКА

с.Червона Слобода



Чорне сонце
Зійшло чорне сонце посеред ночі...Я раптом прокинувся...Наді мною були мурахи... Білі... Вони покрили всю стелю. Що їм там – помазано, чи що? А! Поверхом нижче заселилась молода пара... Медовий місяць. Мед з їхньої оселі вже тече по моїх стінах, я б і спав би, висячі на стелі... Тоді б світ не здавався догори дригом... Раптом одна мураха стрімко падає... тобто спускається на срібній павутині, яка видивляється місцевість... Мабуть, розвідниця... О, попрямувала поміж брів, курс на північ... Уже на кінчику носа... Зупинилась. Глянула до низу. Замислилась. Мені чи здається, чи я знаю, куди вона намилилася... Ой, лоскотно!!! Набираю повітря і чхаю, що є духу. Бідненьку відносить аж до північної стіни. Затрималась там на мить і сповзла на сантиметрів зо два, а потім розсипалась на дрібненькі кульки, ніби підшипники... Ну от – я ж тільки пилососив! Аби не підсковзнутися зранку! Перевертаюсь на живіт. Щоб все – таки заснути... Зариваюсь головою у подушку... Що це? Замість подушки - вовняна кицька... М’яка така! Із запахом думки... Втягую весь запах до мозку... Дивні роздуми замандрували там... Треба буде замовити нову, запах виберу... ну, мабуть, волосся коханої чи її посмішки... І ковдру з її теплом і запалом... Чи спиться їй зараз? Думаю, що ні... Неможливо спати, коли сонце чорне... Напевно, вона малює... моя художниця...

Від мрій мене відриває маленький гном, який лоскоче мої п’яти...

- Перестань! Лоскотно!


  • А ти ревнивий! – почісуючи борідку, каже старий і моститься біля мене...

Сидимо разом на ліжку, ноги звисають над бездонною прірвою. Тягну руку до цигарок і запалюю...

  • Будеш?

  • Що це в тебе? Викинь! Навіщо мучити і здоров’я, і свідомість?

Я втягнув гіркий дим і задумався, спогади хитрими змійками затяглися у вузол... Раптом вітер зі злості розчинив кватирку. Малий підхопився і, мов ніндзя, одним стрибком дістався підвіконня і вмить одним рухом заперечив дію вітру...

- А руки навіщо? – не витримав такого прояву героїзму у поєднанні з нехлюйським ставленням до своєї квартири.



  • Щоб ногами двері зачиняти, - відповів він серйозно.

  • То було вікно!

  • Я розумію...

Ми змовкли. Дим заполонив усю кімнату. З годинника на стіні вилізла рожева ігуана зі словами: “Ку – ку! Шоста година! Вставай, ледащо на роботу пора!” Солодко позіхнула, потягнулася і плигнула мені на коліна... Мабуть, була голодна, бо швидко висолопила язика – і гнома як не було...

  • Чому ти без хвоста? Я гадав то ящірок звичка...

  • А що не маю права? Це мій вибір! Хочу і буду!

  • Дивно якось...Могла б скидати голову чи ногу... Між іншим рожевого кольору плазуна бачу вперше...

  • Ти в житті багато чого не бачив і не хотів бачити...Хвіст – найвдаліший варіант і безпрограшний... Колір – мій улюблений... чи ти пропонуєш бути як усі? Чи підкоритися моді – чийомусь дурному смаку?

  • Пора вставати! – скидаю рукою ігуану, нахилився і почав шукати капці під ліжком. Дві фіолетові цятки зиркали на мене...я завмер...

  • Капці я з’їв... шкарпетки теж... – мовив він винувато – Вибач...

  • Та нічого, я вже збирався нові.

Встаю і йду босоніж, по дорозі заглянув у люстерко. Треба підкачати торс і трицепси...втягую останній раз і кидаю опалок в своє відображення...він летить і підпалює дим у кімнаті... Вибух!...Але я вже за дверима...кидаю погляд через плече...повіяло прохолодою весняної ночі...Заходжу до ванної кімнати. Над вухом просвистіло і я побачив кинджал у стіні...Дійсно, треба погодитися...Рухи відточені до досконалості...тільки кран капає...чомусь руйнує досконалість...Але капає не вода, а кров...Багряна. Не впускаючи шансу, приймаю гарячу ванну...Занурююсь...Бзз-з-з-з...хлоп! От кровосос! Уже почув солодкуватий присмак! Мале створіння, підводячись з полу:

- А тобі шкода кілька крапель! Діти голодні... в мене ніжки нема, працювати не можу...



  • Смішне виправдання...Таке в метро часто кажуть зі словами: “Ви мене вибачте, що така молода до вас звертаюся...”. Любите шару!

- Я все ж візьму трохи...На ось цукерку.

- Тьху! Це ж цегла!

- А ти уяви, що цукерка!

- І зламати зуби?



  • Зламай ореоли, стереотипи та межі реальності, перестороги на свою дурість! – образився він.

  • Але мені хочеться не шоколаду, а ліхтарика!

  • То все в твоїх руках!...

Нащупую великим пальцем вимикач і вмикаю...в руках – справжнісінький ліхтарик!!!

  • А ти не вірив! – кинув він на прощання, злітаючи до вентиляційного проходу.

З води виглянули рибки... Спостерігаю за ними. Їх восьмеро: четверо червоних і четверо чорних. Чорні з’їли червоних... поплавали трохи навколо і перевернули на живіт...А я хотів порибалити... Витерся і замотався у рушник...Попростував до кухні... Там сиділа вона... пила чай...

  • Чому не кава?

  • Спостерігаю за тобою всю ніч...забагато питань... якісь вони дурні...

Я обійняв її мовчки і поцілував у плече... слід став зеленим...

  • Уже світає... Мріяла політати під чорним сонцем...- взяла крила метелика. Що стояли під стіною. Скинула сорочку і вийшла на балкон... Я послідував за нею...

Вона граційно стала на край і поринула в ранкову мряку...Я тільки відхилив чаю, як побачив. Як вона стрімко полетіла додолу...

- От халепа! Вона не ті крила взяла... 24 поверх, скільки секунд до першого? Так... згідно формули... гм... зараз!

Глянув – закони фізики діють справно!

Хвилин за 10 вже спускався до гаражу. Всівся до Ford Gt, вмикнув в запалення, виїхав на дорогу…Світлофори посміхнулись кольором щастя... Але на головній дорозі. Якраз напроти його небошкряба трапився горбик. Кляті дороги, що ж там було? Глянув у люстерко заднього виду там лежала вона... і дві чорні смуги від коліс... Чорне сонце зірвалося і поглинуло машину...



Зустріч із собою
- Ти прийдеш? Ця зустріч – дуже важлива!... Не мовчи!... Я маю тобі сказати і пояснити все, якщо ти не розумієш!... З’ясуємо, щоб не було недомовок і темних плям... Більше не поставлю трьох крапок, і остаточно крапка не перетвориться на кому... Лише одна величезна фінальна крапка!... Мовчиш?... Це означає, що ти погоджуєшся? Прийдеш?... Я буду чекати на тому місці... Не спізнюйся хоч цього разу! – я повісила слухавку... Як же тяжко даються розмови з Собою...
Я призначила Собі зустріч... Десь там... Поза межами реальності і свідомості... Десь на самому дні душі... Там, де крім нас не буде нікого... зовсім нікого. Лише я і вона... Довго підбираю слова. Прокручую в думках різні сценарії по кілька разів... як вона зреагує на те чи інше?... Боюся завдати болю... Вона й так ображається... така юна, наївна і вразлива... Але ж так тримати надалі не може! Годі! Ми ж губимо себе! Одна Одну... Окремо. Нам буде краще...

Прийшла завчасно... Німецька точність... Чекання вбивало спокій... Кроки.. Вчулося... Я ж так добре трималася! Це був єдиний правильний варіант... я все прорахувала до дрібниць! Спізнюється... Як завжди - думки, думки, думки... почала згадувати... спочатку підкорена настроєм згадала всі образи... хотіла, мабуть, переконатися, що вона – найгірша... остання з таких.. Небо затягнули тяжкі темні кудлаті хмари... Я сховалася у тінь від старезного дерева... прилягла на теплу, м’яку і пахучу траву... Настрій почав змінюватися... може, то вітер приніс інші спогади про нас... Дійсно, на нашому шляху було різне... Але ж Ми трималися разом до кінця!... По щоці пробігла гаряча крапелька... Але я не плакала... Підвела погляд – став накрапати маленький теплий дощик... Небо вже трохи проясніло...

Я вирішила прогулятися вздовж узбережжя... Босоніж по морських камінчиках... Вони нагадали мені, скільки добрих і милих дрібниць вона мені зробила... Морська піна лоскотала мої ніжки... Сідало сонце... поманило своїм сяйвом... Я пішла за ним... Морська вода несла прохолоду і свіжість... змивала сум...

Пізно... вже треба йти... Залишу їй послання... на віки.




КАТЕРИНА ТУНИК

с.Червона Слобода


***
Тріпоче тіло. На вікні - портрет,

І тиха казка сонного Морфея.

А я тікаю, я біжу від неї.

Іду кудись - що там мене чекае?

Для чого опустилися завіси?

Іду кудись . – Куди? – Сама не знаю.

Я просто бачу світло яскравіше.

Минув ще час – укрила крига море,

Скував кришталь усе, що може жити,

Ікони плакали, і застогнали гори.

Я не могла й сльози зронити.

Туман стеливсь і вказував дорогу,

Гілля дерев ховали від зірок.

Переступила все: печаль, свою тривогу.

Тепер - останній і найтяжчий крок.

Це знов Вона! Це з нею я борюся!

З усім, крім Віри, що Вона несе.

Враз – крок вперед, і два назад - боюся.

Невже це справді може бути все?

Із першим променем розстане все вві сні,

Який поглине ясно – сине небо.

Мені ніхто не дорікне, бо ми усі

Шукаем нас... тікаємо від себе..

Краса

Я здавлюю в собі забуту пісню.

Шукаю в глибині душі світання.

Це, мабуть, страшно: вільним бути в клітці.

До неба рвуться всі земні бажання.

В забутих душах я шукаю тільки вас,

Ховаю в морі місячні перлини.

І не бажаю золота й прикрас,

Бо тільки з вами до душі вони прилинуть.

Знов день і ніч, година і хвилина....

***

Впустила тебе птахом



На світанні,

Сховала в твою душу

Всю себе.

З грудей найтяжчі витягла

Зітхання,

Загубленого у собі знайшла

Тебе.

Незваним гостем ти прийшов



До мене,

Чужий і рідний став на мій

Поріг.

Ще сніг кружляє, й вже



Трава зелена.

Ти світ весь устелив

Мені до ніг.

Згубила спокій - враз

Знайшла натхнення,

Знайшла ключі надій

І сподівання.

Мільйон листів, надісланих

Щоденно –

От тільки адресат

Того не знае...

***


Ты просто подари чуть – чуть

Тепла.


Ты помоги осуществиться

Сказке.


Ты можешь сделать так, чтоб

Ночь прошла?

Ты просто окунись в

Любовь и ласку!

А ты ведь знаешь: сложно быть

Одной


И что холодными быть могут

Звезды,


И что искать, кто стал тому

Виной,


Быть может рано. Или уже

Поздно.


Не год пройдет, не день и

Не неделя.

Возможно, я смирюсь.

Поймешь и ты:

Какой бы горькой ни была

Потеря,


Не стоит разрушать чужой

Мечты.


***
Она одиноко ушла

В ночь.


Но никто не спросил:

«Зачем?»


С ней тоска не ушла

Прочь,


И не стало меньше

Проблем.


День погас. Воцарилась

Луна…


Но исчезли куда – то

Виденья.


Ничего… Пустота…

Тишина…


Тихих слёз - громко так -

Наважденье.


Посмотри на звезду:


Она гаснет.

Снов чужих больше не

Потревожишь.

Тут без них все давно

Ясно…

Объяснить всё душой



Сможешь?


Ты молчала…
Ты молчала - и плакало небо,

Так же молча, как плакала ты.

Он, быть может, виновным и не был,

А возможно, всё – просто мечты.

Ты молчала - и плакали звёзды,

На ладошку роняя слезу.

Извиненье? – наверное, поздно.

Эту боль я сама понесу.

Ты молчала, а сердце рыдало,

Разбиваясь кусочками льда.

Неужели тебе ещё мало,

Чтоб понять: обещанья - вода?

Ты молчала…Слеза обжигала.

Душу крик разрывал: «Ну, постой!

Ты сама от него убежала,

Не подумав, как будет одной!»

Слёз не надо!.. Спасайся надеждой,

Что ты сможешь уйти в никуда,

И что будет всё так же, как прежде

(Хоть тому и не быть никогда.)


…Так бывает: вот было - пропало…

Время, может, залечит все раны.

Ты молчала. И небо упало.

Но остались глубокие шрамы.

3. «НАЙПЕРШІ

СХОДИНКИ»




3. «НАЙПЕРШІ СХОДИНКИ...»

САВИНА ТЕТЯНА

учениця 5 кл. Новосілківської ЗОШ І – ІІІ ст.


Береза

Струнка білокора береза

Стоїть у полі одна

І листя своє пожовкле

Потроху скидає вона.

А літом у листі зеленім

Був прихисток для горобців,

Тепер же вітер осінній

Кидає його по ріллі.

А скоро зима холодна

Сховає під снігом його,

І тільки вітер морозяний


Розтріпує коси її.

***


В школі я відмінниця,

А в житті я мрійниця:

Мрію дім великий мати,

Багато квітів у дворі,

Велику гойдалку, щоб всі дівчата

Вмістились погойдатись у саду.

Мрію школу закінчити

І гарної професії навчитись…



ЦИРНЮК ВАЛЕНТИНА

6 клас, с.Андріївка



Рідна мова

Українська рідна мово!

Ти, як мати, нам свята.

Чарівне красиве слово

Промовляє вже дитя.

Кажуть всі, що в нас чудова

Українська рідна мова.

Отож ми її плекаймо

І дітей своїх навчаймо!
Котик

Є у мене котик Рижик,

Він найкращий у світі друг.

Він мені як братик рідний,

Що не злазить з моїх рук.

ШЕПЕЛЮК ДАРИНА

6 клас, с Андріївка



Журавель

Попросили журавля летіти,

Журавель встав,

Всіх жаб полякав.



Подяка

Дуже вдячна Миколаю,

Що про нас він пам’ятає.

А найбільша радість нині,

Що приніс він Україні

Волю, правду і свободу –

Найдорожчу нагороду.
ЗІНЧЕНКО ЮЛІЯ

6 клас, с. Андріївка


Осінь

Осінь люба, осінь мила

Землю золотом покрила.

Луки, гори і поля

Вкрила осінь золота.

Уже трави осінь красить,

Береза жовтіє,

З верби листя опадає,

Горобина спіє.
Ті листочки гаптувала

Щедра осінь золота.

І деревам дарувала

Нове їхнє убрання


1   2   3   4   5   6   7   8   9


База даних захищена авторським правом ©refs.in.ua 2016
звернутися до адміністрації

    Головна сторінка